Стол перед ним казался жалкой преградой, которую он хотел разрушить — как и всё, что сейчас мешало ему почувствовать контроль.
— Чёртова девчонка! — вырвалось у него сквозь зубы, с таким презрением, будто эти слова могли сжечь её образ в его сознании.
Но её насмешливый голос не утихал. Он звучал у него в голове, словно эхо, напоминая о её вызове, её дерзости. Его взгляд остановился на лампе, стоящей на краю стола. Одно резкое движение — и лампа полетела в стену, разбиваясь с оглушительным треском. Осколки дождём посыпались на пол, сверкая в свете, как её проклятая ухмылка, всё ещё стоявшая перед его глазами.
— Ты думаешь, что можешь играть со мной?! — рявкнул он, уже не контролируя себя.
С внезапным порывом он схватился за край стола и опрокинул его, словно хотел стереть с лица земли этот символ своей работы, ответственности, того, что связывало его по рукам и ногам. Бумаги, папки, приборы — всё рухнуло на пол с грохотом, как будто подчёркивая его ярость.
— Эта... самодовольная, мерзкая девчонка! — прошипел он, не замечая, как его голос срывается.
Секунда, две — в комнате стояла звенящая тишина. Только звук его тяжёлого дыхания нарушал её. Он выпрямился, бросив взгляд на хаос, который только что создал. Но даже этот хаос не мог успокоить его.
Её смех, этот лёгкий, звонкий смех, будто бы специально созданный, чтобы унижать его, продолжал звучать у него в голове. Её лицо, дерзкое и слишком уверенное, стояло перед глазами, и это выводило его из себя.
Он шагнул к столу, перевернутому вверх ногами, и ударил по нему ногой, словно этого было недостаточно, чтобы утолить его ярость. Бумаги разлетелись, как листья под ветром, но этого всё равно было мало. Он хотел стереть её ухмылку, заставить её замолчать навсегда.
Но затем другая мысль, не менее жгучая, прокралась в его разум. Внутренний жар, порождённый гневом на Сору, вдруг сменился другим огнём. Шэньюй почувствовал, как в нём загорается новая волна ненависти, направленная уже не только на эту девчонку.
— И ты тоже, Чжэнфэй, — произнёс он, глядя в пустоту перед собой. Его голос стал тише, но в нем звучала сталь. — Ты забыл, кто тебя сюда привёл. Забыл, кто был рядом, когда ты ещё ничего не стоил.
Гнев вспыхнул с новой силой, но теперь он был холодным, расчетливым, обжигающим. Шэньюй вспомнил, как шаг за шагом они вместе выстраивали свою карьеру, как он, Шэньюй, покрывал его слабости, закрывал глаза на его ошибки, выводил его из трудных ситуаций.
А теперь? Чжэнфэй сидел на вершине, окружённый своими советниками, как король, и даже не оглядывался назад, на того, кто помог ему подняться.
— Сора смеётся, потому что знает, что я не в позиции, чтобы действовать. А ты, Чжэнфэй, ты просто сидишь и смотришь, как мир горит. Но ничего. Ничего.
Его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Он снова сел на стул, опираясь локтями на колени, и медленно провёл руками по лицу. На секунду в комнате стало тихо, но внутри него бушевал шторм.
— Вы оба заплатите, — выдавил он, словно ставя печать на приговор.
Шэньюй поднял голову и посмотрел на разбросанные бумаги. В этих документах были их планы, их расчёты, их будущее. И теперь он был готов сделать всё, чтобы показать им, что с ним нельзя играть.
Сначала Сора. Она станет уроком. А потом… потом он возьмётся за Чжэнфэя. И тогда никто больше не посмеет забыть, на что он способен.
Дверь в кабинет тихо скрипнула, и в проеме появилась секретарь президента, Мэнли. Она вошла с прямой спиной, привычно уверенная в своей позиции, как будто хаос, окружавший Шэньюя, был ей совершенно незаметен. Бумаги на полу, перевернутый стол, разбитая лампа — всё это, казалось, не привлекло её внимания.
— Господин мэр, — ровно и спокойно начала она, глядя на него. — Следует ли мне сообщить об инциденте будущему президенту, или вы предпочтете сделать это сами?
Эти слова, произнесённые холодным, почти нейтральным тоном, вспыхнули в сознании Шэньюя, как искра в сухом лесу. Он резко повернулся к ней, глаза его полыхали, голос сорвался на гневный выкрик:
— Я сам разберусь! — Его голос был громким, но не настолько, чтобы сорваться на крик. В нём звучала уверенность и злость. — Это мой город, я — его мэр. Не Чжэнфэй.
Мэнли слегка наклонила голову, её лицо оставалось безмятежным, как у статуи. Она подняла блокнот и что-то отметила в нем, прежде чем продолжить.
— Хорошо, господин мэр, — произнесла она с подчёркнутым уважением. — Тогда как мы поступим с чиновником? На основании закона за такие эмоции его необходимо наказать публично. Это... уже привлекло внимание.
Шэньюй провел ладонью по лицу, словно пытался стереть напряжение. Он посмотрел на неё исподлобья, в голосе звучала резкость:
— Делайте всё по нынешним законам. Быстро и тихо. Без лишнего шума.
Мэнли кивнула, но, казалось, она собиралась сказать ещё что-то. И действительно, после короткой паузы она снова заговорила:
— Но всё же, господин мэр, не стоит ли будущему президенту знать об этом? Он может захотеть...
— Я сказал, что разберусь с ним сам! — перебил её Шэньюй, стукнув кулаком по перевёрнутому столу. Бумаги снова взлетели в воздух, будто подчёркивая его слова. Его голос звучал так, будто каждая нота в нём была выточена из стали. — С Чжэнфэем я сам поговорю, когда это будет нужно.
Мэнли слегка подняла бровь, но промолчала. Она привыкла к вспышкам мэра и знала, когда нужно остановиться.
— А пока займитесь выполнением приговора, — добавил он, снова понижая голос, но сохраняя жёсткость.
— Как скажете, господин мэр, — без эмоций ответила она и плавно развернулась, направляясь к двери.
Шэньюй проводил её взглядом. Её манера оставаться невозмутимой раздражала его, но в то же время он знал, что именно это качество делало её идеальным исполнителем его приказов.
— Подожди, Мэнли, — произнес он, в этот раз уже более ровным тоном.
Она обернулась, на лице всё то же бесстрастное выражение.
— Что там с конкурсом на место секретаря мэра? — спросил он, усаживаясь обратно в кресло, но заметно удерживая остатки раздражения.
Мэнли мельком взглянула в свои записи, как будто подтверждая то, что уже знала.
— Главный претендент успешно прошёл все этапы тестирования, — ответила она спокойно. — Сейчас он ожидает собеседования, господин мэр.
Шэньюй на мгновение задумался, скрестив пальцы перед собой. Затем его лицо стало суровым, но сосредоточенным.
— Хорошо, привези его сюда завтра, — приказал он, его голос прозвучал чётко и безапелляционно.
— Поняла, господин мэр, — коротко кивнула Мэнли и снова развернулась к двери.
Когда дверь наконец закрылась за ней, Шэньюй расслабился в кресле. Мысли о новом секретаре его не волновали так сильно, как всё остальное, но он знал, что это дело нужно довести до конца. Лишние слабости сейчас недопустимы.