Запись начала прокручиваться, и в воздухе повисла тягучая тишина. На экране появилась фигура новостного информатора — мужчина в строгом костюме, с холодным и отчужденным взглядом. Он держал в руках лист бумаги, и его голос звучал безэмоционально, но для Мэндека каждое слово было как удар в сердце.
— "Мэндек Ли, высокопрофильный чиновник, обвинён в измене государству и нарушении законов, касающихся безопасности и порядка. Согласно последним сообщениям, расследование пришло к завершению, и решение принято. Завтра утром, в 10:00, состоится публичная казнь."
Мэндек почувствовал, как его душа погружается в бездну. Слова о казни в сочетании с холодным, отрешённым тоном информатора звучали, как приговор, который не мог быть отменён. В голове не укладывалось, как быстро всё изменилось. Его жизнь, его борьба, все его усилия, казавшиеся важными, внезапно стали ничем. Он не успел понять, когда его руки начали дрожать, а в глазах заполнили слёзы.
Эти слёзы — они были не от боли. Это была не боль, а смятение, отчаяние и ужас, осознание того, что его жизнь больше не будет прежней. Он хотел бы это отречься, что-то сказать, но слова не приходили. Только холодный взгляд экрана и голос информатора, которые сжались в единую тяжёлую массу, затопившую его разум.
Шань молчала, а Мэндек, глядя на телефон, чувствовал, как его сердце начинает разрываться. Ему казалось, что воздух стал в тысячу раз тяжелее, что каждый вдох даётся с трудом. В его глазах, не сдерживаясь, начали скатываться слёзы, и он почувствовал, как они горяче скользят по его щекам. Каждый взгляд на экран был, как ещё один гвоздь в его гробу.
Мэндек взял в руки телефон, его взгляд не отрывался от экрана, но слова в новостях стали размытыми, как в тумане. Каждая буква, каждое утверждение угрожали поглотить его целиком. Он чувствовал, как дыхание учащается, а грудь словно сжимается в железный кулак. Внутренний голос говорил ему, что это всё неправда, что ещё можно что-то изменить, но отчаяние, растекающееся по венам, поглощало его надежду.
Он опустил телефон и увидел перед собой Шань. Она сидела рядом, её лицо исказилось от страха, слёзы наполнили её глаза. Она ничего не сказала, но её взгляд был полон боли, какой-то бездонной, бескрайней. Мэндек почувствовал, как всё внутри него рушится. Он потянулся к ней, в его пальцах проскакивал холод — это была не только боль за себя, но и за неё. Он знал, что вот-вот может потерять всё, что было ему дорого.
– Всё будет хорошо, – произнёс он, но его голос дрожал. Эти слова звучали пусто в его собственных ушах, и он почти не верил в них. Но что ещё он мог сказать? Он должен был что-то сказать, хоть что-то, чтобы поддержать её.
Шань не верила ему, не верила в эти слова. Она не могла.
– Нет, Мэндек… это не может быть правдой. Ты… ты не виновен! Ты должен уйти! Мы должны уехать, всё равно. Мы можем сбежать, мы можем всё начать заново. Я не могу… я не могу без тебя, – её голос обрывался, и её руки, дрожащие, тянулись к нему.
Она схватила его за плечи, вцепилась, как если бы она боялась, что если отпустит, то потеряет его навсегда. Мэндек почувствовал, как её страх пронзал его. Но он знал, что это не выход. Он не мог оставить их, не мог бросить всё, что было за плечами.
– Шань, я не могу. Ты не понимаешь. Если я сбегу, если мы сбежим, это погубит нас. Не только нас, но и детей. Я не могу этого допустить. Я не могу предать всё, что мы построили.
Её слова продолжали терзать его, и он ощущал, как они проникают в самую душу, сжигая его изнутри. Он увидел в её глазах беспомощность, страх, отчаяние. Она не хотела потерять его, не хотела, чтобы он стал жертвой системы. И, несмотря на его собственную боль, он не мог сделать этого. Он не мог позволить себе уйти, оставить её, оставить детей.
Шань снова схватила его за руки, её пальцы сжались в тугие кольца.
– Мэндек, не говори так! Мы можем сбежать, я прошу тебя, – её голос был полон отчаянной настойчивости. – Ты — наш единственный шанс! Мы не переживём без тебя, ты должен быть с нами, ты не можешь так просто сдаться. Мы не сможем жить в этом мире без тебя!
Каждое её слово, полное боли, заставляло его сердце сжиматься. Он видел, как её лицо искажалось от страха, как она не может принять эту реальность. Она была готова на всё, чтобы сохранить его. Но Мэндек знал, что этот путь был гибельным. Если он примет её предложение, он разрушит всё, что они создали. Он не мог быть слабым, не мог позволить себе разрушить их будущее.