Шань, услышав его согласие, едва сдерживала слёзы. Она мгновенно обняла его, её тело сжалось, и она почувствовала облегчение. Это было такое чувство, когда все её надежды вдруг получили шанс на жизнь. Она шептала:
– Спасибо... Спасибо тебе, Мэндек. Мы справимся. Мы должны.
Он прижал её к себе, почувствовав, как её дыхание постепенно успокаивается. Но в его душе оставалась тревога. С каждой минутой, с каждым решением, они становились всё ближе к неизвестности, к выбору, который мог оказаться слишком дорогим. Но сейчас, в этом моменте, он знал одно: они будут бороться. Они не будут сдаваться без боя.
Мэндек и Шань в спешке собрали всё необходимое. В их доме царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуками шагов, когда они тихо перемещались по комнатам, стараясь не привлекать внимания. Вэй и Джи, схватив несколько вещей, уже были готовы к ночному выходу. Их лица, обычно наполненные детской беззаботностью, теперь были серьёзными, полными тревоги и недоумения. Шань с трудом сдерживала слёзы, но понимала, что каждая минута — на вес золота.
Когда ночь опустилась, они тихо покинули дом, держа в руках лишь самое необходимое. Вэй шёл первым, его шаги были быстрыми и точными. Он знал, что на улице их могут поймать, и поэтому они скрывались от патрулей, перемещаясь через заброшенные улицы и переулки. Каждый их шаг отдавался в голове эхом, и с каждым новым поворотом Мэндек чувствовал, как давление усиливается. Мир, который раньше казался чётким и определённым, теперь был зыбким, и вся его жизнь висела на волоске.
Шань и Джи следовали за ним, держась близко, не оглядываясь. Джи шла с замирающим сердцем, её маленькие шаги старались быть лёгкими и бесшумными, но, несмотря на её старания, напряжение ощущалось в каждом её движении. Шань шла следом, держась за руку дочери, её глаза были полны заботы и страха, но она не отставала.
Когда они добрались до заброшенного здания, их лица чуть ослабли от усталости, но только на миг. Мэндек осмотрел место и кивнул, давая всем понять, что им нужно передохнуть. Войдя внутрь, они обнаружили, что здание давно пустует, покрыто пылью, а окна заколочены досками. Влажный, неприятный воздух ощущался в каждой комнате, но это было безопаснее, чем на улице, где их могли бы заметить.
Мэндек не хотел, чтобы они задерживались здесь надолго. Он знал, что каждое промедление может быть фатальным. Однако, усталость от долгого пути и неизвестности брала своё. Все молча устроились на полу, пытаясь хотя бы немного восстановить силы. Джи улеглась рядом с матерью, прижавшись к ней, Вэй сидел напротив и теребил в руках старую картину, которую они нашли в одной из комнат. Мэндек сидел в углу, внимательно следя за их движениями и постоянно вслушиваясь в тишину. Но спустя несколько минут Вэй внезапно поднялся, взгляд его был сосредоточенным, а руки сжались вокруг какого-то рисунка на стене.
– Папа, посмотри на это, – сказал он, подойдя ближе и указывая на рисунок, выцарапанный на кирпичной стене. Это был символ, напоминающий круг с вертикальной чертой через середину.
– Это… это символ, – сказал Вэй, обращая внимание на озадаченное лицо отца. – Я видел его в северной части столицы, на одной из заброшенных улиц. Мы проходили мимо, когда я был там с друзьями. Тогда я не понял, что это значит. Но теперь… думаю, это тот самый знак.
Мэндек почувствовал, как кровь отходит от его лица. Этот знак был не просто украшением стены. Он был символом того, что Либерум, возможно, был ближе, чем они могли подумать. Мэндек взглянул на Шань, которая, хотя и не понимала до конца, о чём идёт речь, но почувствовала резкое изменение в настроении мужа.
– Либерум, – прошептала Шань, выдыхая с облегчением. В её голосе звучала не только тревога, но и некая надежда. Она наконец поняла, что они могли найти путь, который приведёт их к свободе.
Мэндек кивнул, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он встал с места и, не теряя времени, подошёл к Вэю.
– Ты уверен, что это тот самый знак? – спросил он, пытаясь скрыть свою нервозность.
Вэй кивнул с твёрдостью, которой Мэндек не ожидал от него. В его глазах горела решимость, и он понял, что этот момент, возможно, станет решающим в их жизни.
– Да, я уверен, – сказал Вэй, глядя прямо в глаза отца. – Это тот самый знак.
Мэндек вздохнул, подавляя в себе очередной прилив волнения.
– Мы пойдём туда, – сказал он, хотя сам не был полностью уверен в этом решении. – Нам нужно попытаться найти их. Если это Либерум, если это действительно они, то у нас есть шанс. Но мы должны быть осторожны. Мы должны идти быстро, иначе нас заметят.
Шань, немного успокоившись, встала и подошла к мужу, прижимая его руку к себе.
– Пожалуйста, давай попробуем, – шепотом сказала она, её лицо было полным отчаяния, но в её глазах всё же был блеск надежды.
Мэндек крепко сжал её руку, его взгляд был решительным, хотя внутри его оставались сомнения. Этот путь не был безопасным, но теперь у них был шанс. И они не могли позволить себе упустить его.
Они продолжали путь через ночь, уверенные, что знак, который они нашли, приведёт их к Либеруму. Мэндек держал в голове лишь одну мысль: они должны найти этот укрытый мир, несмотря на опасность, несмотря на тени, сгущающиеся вокруг них. Пройденные ими улицы постепенно становились всё более запущенными, здания старели и разрушались, их кирпичи осыпались, а окна были заколочены досками. Пустота казалась поглотившей всё живое, и каждый шаг становился более тяжёлым, отдалённым от былой жизни.
Когда они наконец пришли к зданию, которое, по словам Вэя, было знакомо, Мэндек не мог избавиться от ощущения тревоги. Здание выглядело так же, как все другие вокруг: старое, заброшенное, покрытое грязью и пылью. Он осмотрел его внешние стены, обвешанные трещинами, покосившейся дверью, давно забытыми окнами, через которые давно не проникало ни одного луча света.
– Это оно? – спросил Вэй, стараясь скрыть в голосе нотки сомнения, но все равно уверенный, что здесь что-то важное.
Мэндек глубоко вздохнул, внимательно осматривая всё вокруг. Он подошёл ближе к зданию и осторожно прикоснулся к его стене, ощущая, как шероховатая поверхность камня холодит его пальцы. На мгновение ему показалось, что это место не имеет никакого отношения к Либеруму. Здесь не было никаких очевидных признаков активности, никаких следов живых людей. И всё же, в его сердце начинала загораться маленькая искра надежды.
– Может, мы ошиблись, – сказал он тихо, взглянув на Шань. – Это здание выглядит так, как будто оно давно забыто. Всё вокруг разрушено. Я не уверен, что это место может быть тем, что мы ищем.
Шань посмотрела на него с настороженностью, и её глаза наполнились болью. Она чувствовала, как каждый момент их поиска приближает их к чему-то важному, и всё же они оставались на грани. Внутри неё клокотала смесь отчаяния и надежды.
– Но этот знак… он был там, – повторила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Мы не можем просто сдаться. Мы должны проверить.
Вэй с нерешительностью огляделся вокруг, его взгляд скользил по камням, по пустым улицам, где не было ни следов людей, ни признаков того, что это место когда-либо было живым. Его глаза наполнились сомнением, но он всё же шагнул вперёд, прокладывая путь через высокую траву, что росла у входа.
– Ладно, – сказал он. – Я иду первым.
Шань взяла Джи за руку, её взгляд был полон нерешительности. Она не хотела думать, что это место может быть обманом, что они ошиблись. Но её сердце подсказывало, что если они не войдут внутрь, если не попробуют — они упустят свой шанс.
Они подошли к входу в здание, и Мэндек вздохнул. Его сомнения всё больше перерастали в панику, но он знал, что теперь нельзя отступать. Если они не попытаются, не проверят, то не смогут жить с собой. Шань взяла его за руку, её взгляд был полон боли, но также и решимости.
– Давайте, – сказал Мэндек, почти шепотом. – Проверим.