Либерум

Шуинь сидела в тени, как всегда поглощённая своими мыслями. Она не вмешивалась, наблюдая за всем с усталостью в глазах. Она привыкла к таким моментам, когда всё начинало накаляться, когда слова уже не помогали, и разговоры не вели к реальному решению. Она была здесь, потому что верила в Либерум, но всё это слишком сильно её изматывало.
Пока они продолжали обсуждать, как продвигаться дальше, Фэнлинь стал явно нервничать. Он не мог сидеть спокойно. Его пальцы начали барабанить по столу, а затем он встал с места. Его движения были неестественными, как будто он что-то скрывал или не мог дожить до конца разговора.
ДаоХуэй внимательно следил за ним. Каждый его жест, каждое движение привлекали внимание. Он не мог понять, что именно беспокоит Фэнлиня, но напряжение нарастало. В конце концов, тот выдохнул, нервно посмотрев на остальных.
— Извините, мне нужно отойти на некоторое время, — сказал Фэнлинь, кидая быстрый взгляд на ДаоХуэя.
ДаоХуэй замер, его взгляд стал напряжённым, а его внимание было полностью сосредоточено на Фэнлине. Он не сказал ни слова, но в его глазах читалась тень сомнения и настороженности.
— Всё в порядке? — наконец спросил он, его голос стал более твёрдым, чем обычно.
Фэнлинь замялся на мгновение, явно чувствуя напряжение в воздухе, но в итоге кивнул и быстро вышел из комнаты. Но даже после его ухода ДаоХуэй продолжал смотреть в пустое место, где он только что сидел, не в силах избавиться от ощущения, что что-то пошло не так.
— ДаоХуэй? — спросила Яоцин, заметив его молчание.
— Всё в порядке, — ответил он, стараясь скрыть свои мысли. Но его лицо было напряжённым, и его взгляд оставался насторожённым.
ДаоХуэй взглянул на своих товарищей, сидящих за столом переговоров, и почувствовал нарастающее беспокойство. В воздухе витала неопределённость, которую было сложно игнорировать. Он должен был принять решения, которые смогут ускорить движение Либерума, но при этом не дестабилизировать их отношения с массами. Он глубоко вздохнул и перевёл взгляд на каждого из присутствующих.
— Давайте подумаем, как мы можем ускорить распространение идеи Либерума среди людей, — сказал ДаоХуэй, его голос был твёрдым, но в нем чувствовалась скрытая тревога. — Нам нужно укрепить веру в нас, в то, что мы — это не просто группа, а движение. Важно, чтобы они верили, что Либерум — это единственная сила, способная вернуть им свободу. Мы должны действовать быстро, иначе время уходит, а с ним и наши шансы.
Его взгляд метнулся к каждому, чтобы убедиться, что его слова дошли до всех. Он знал, что они понимают важность ситуации, но время поджимало. Нужно было двигаться.
В голове вертелось множество мыслей, но одна была особенно настойчивой: этот нервный взгляд Фэнлиня, его поведение... Что-то тревожило ДаоХуэя. Он выскользнул из комнаты и пошёл по коридору, не оборачиваясь.
Когда он открыл дверь ванной, Фэнлинь стоял, склонившись над сумкой. Его руки нервно копались внутри, будто он что-то искал, но быстро пытался спрятать всё, как только заметил ДаоХуэя.
— Что ты делаешь? — его голос прозвучал твёрдо, но с тревогой. Вопрос был простым, но ДаоХуэй чувствовал, что сейчас не будет лёгкого ответа.
Фэнлинь резко застыл, его лицо побледнело, и он попытался закрыть сумку. Но ДаоХуэй успел заметить, что его друг в руках держит банку с препаратами.
— Фэнлинь... что это? — ДаоХуэй подошёл к нему ближе, его сердце сжалось от боли и страха.
Фэнлинь попытался оправдаться, но его голос дрожал.
— Это не то, о чём ты думаешь, — сказал он, но слова были беспомощны, даже он сам не верил в них.
ДаоХуэй молча взял банку, и его взгляд на её этикетку стал затмевать всё. Он мгновенно узнал название. Это были те самые препараты, которые едва не стоили Фэнлиню жизни много лет назад. Внутри что-то сжалось, как будто весь прошлый опыт снова возвращался, всплывая в памяти. Этот страх, эта боль...
— Ты... снова? — его голос был низким, почти беззвучным, но полным отчаяния. — Ты опять это делаешь?
Фэнлинь не знал, что ответить. Он пытался отвести глаза, но не мог скрыть в них того чувства, что так сильно давило его душу.
Фэнлинь заметил, что ДаоХуэй держал банку в руке, и моментально скинул маску спокойствия. Он рванулся к нему, пытаясь вырвать её, но ДаоХуэй не позволил.
— Отдай это, — его голос был холоден, как сталь. Он сжал банку так, что пальцы побелели.
Фэнлинь почувствовал, как сжимаются его собственные кулаки, а в груди нарастает тревога и злость. Он шагнул к ДаоХуэю, загораживая его, пытаясь добиться своей цели.
— Ты ничего не понимаешь, — взорвался он, сжав зубы. — Если бы не ты, мы бы вообще не оказались в этом дерьме! Мы бы не были вынуждены бороться за это.
ДаоХуэй резко поднял глаза на друга, и его взгляд стал огненным. Ему стало тяжело дышать, но это уже не было просто гневом. Это был всплеск боли — из-за слов, из-за того, что они снова вернулись к тому, что он пытался забыть.
— Что ты хочешь сказать? — его голос дрогнул, но он сдерживал себя. — Ты обвиняешь меня в том, что мы здесь? Ты думаешь, я выбрал это для нас? Ты знаешь, что случилось. Я пытаюсь исправить это, Фэнлинь! Ты это помнишь?
Фэнлинь уже не скрывал раздражения, его лицо искажалось от боли и гнева. Он несколько шагов сделал к ДаоХуэю, давая понять, что не уступит.
— Я был с тобой в этом дерьме, ты не один! Но ты выбрал свой путь, свою судьбу. Всё, что ты говорил, всё, что ты делал — привело нас к этом.! Ты сдался тогда, и вот мы здесь, в этом аду. Если бы не твои ошибки, мы бы..
ДаоХуэй почувствовал, как ярость накатывает с новой силой. Он знал, что Фэнлинь прав, но слова, обвинения, всё это резало его сердце. Он бросил взгляд на банку, на те самые препараты, которые он не хотел видеть в руках Фэнлиня. Он знал, что это не решит проблемы. Это, наоборот, ещё больше утянет его в пучину.
— Я сожалею, Фэнлинь, — сказал ДаоХуэй, стараясь сдержать себя, но в его голосе прозвучала тяжесть. — Я сожалею о том, что было. Я делал ошибки, но я пытаюсь их исправить. Ты ведь сам знаешь, что я не могу изменить всё сразу.
Фэнлинь сглотнул, но не отступал. Его взгляд был тяжёлым, как камень, его слова звучали, как шипящие угроза.
— Ты всё ещё не понимаешь, как это было. Мы все здесь, потому что ты когда-то сделал выбор. И сейчас ты снова пытаешься быть кем-то другим. Но ты — это ты, из прошлого и это не изменится.
ДаоХуэй снова почувствовал боль в груди. Его рука крепче сжала банку, и он с усилием выдохнул. Он уже был готов сорваться, но в его глазах появился холод, как будто из его души выбивали все остатки сил. Он опустил голову и посмотрел на Фэнлиня с глубоким разочарованием.
— Я не могу позволить тебе снова пойти по этому пути, — сказал ДаоХуэй, голос его стал тихим, почти невидимым. — Ты не можешь... так закончить. Это не конец, Фэнлинь. Я не хочу, чтобы ты снова себя терял.
Фэнлинь стоял, не в силах что-то сказать. Он опустил голову, его тело словно потускнело.
Лишь когда ДаоХуэй повернулся и его взгляд пересёкся с Шэном, стоявшим на пороге, напряжение стало ощутимым. Шэн, казалось, случайно оказался здесь, но его выражение было слишком осмотрительным, чтобы это можно было считать случайностью.
— Ты что-то хотел? — спросил ДаоХуэй, пытаясь скрыть растерянность, но голос его звучал немного напряжённо. Он не был уверен, сколько Шэн на самом деле видел, но было очевидно, что тот почувствовал происходящее.
Шэн, стоя на пороге, с улыбкой на губах, немного наклонил голову, будто ничего необычного не происходило. Он не стал сразу отвечать, а лишь ухмыльнулся.
— О, ничего, просто задумался, — произнёс он, не отрывая взгляда от Фэнлиня. — Что-то здесь, похоже, не так. Или мне показалось? Я же не помешал?
ДаоХуэй не сдержался и, не выдав своего разочарования, резко пнул банку с препаратами обратно в руки Фэнлиня. Его движения были быстрыми, почти агрессивными, и момент, когда он вернул её, словно бросил Фэнлиню в лицо, показал всю тяжесть эмоций.
— Делай, что хочешь, — произнёс ДаоХуэй, его голос стал тихим, но полным отчаяния и усталости. — Я больше не буду вытаскивать тебя из этого. Ты уже принял свой путь, и если ты хочешь продолжать в том же духе, мне больше нечего сказать.
С этими словами он развернулся и вышел из ванной, оставив за собой ту же тяжесть в воздухе, которая висела и перед тем, как он зашёл сюда. Он не оглядывался.
Фэнлинь, стоя в центре ванной, держал банку в руках, чувствуя, как его сердце сжимается. Он мог бы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как растёт отчуждение, как ДаоХуэй начинает отдаляться, и в этом было что-то болезненно знакомое. Он ведь не хотел, чтобы это всё случилось, но кто теперь мог его остановить?
Шэн, который стоял в стороне и наблюдал за всем этим, не сказал ничего. Он был настолько искренне беспечен, что даже не пытался вмешаться. Просто стоял и как-то задумчиво наблюдал за Фэнлинем, с чувством, будто весь этот момент казался ему обычной частью игры.
В ванной теперь было тихо. Фэнлинь молча смотрел в пустоту, не зная, что делать дальше.