— Я думал, что, когда найду тебя, — начал Чжэнфэй, глядя куда-то в сторону, — я раздавлю тебя. Сотру в порошок всё, что ты любишь. Либерум, этих твоих людей, твои мечты… всё.
ДаоХуэй невольно вздрогнул, но молчал.
— Но знаешь, что странно? — Чжэнфэй снова посмотрел на него, его глаза блестели от чего-то, что напоминало смесь разочарования и ожидания. — Я вижу тебя, и…
Он замолчал, будто подбирая слова, а затем покачал головой.
— Единственное, чего я хочу, это чтобы ты сказал… хоть что-то.
ДаоХуэй напрягся ещё больше, его руки были плотно сжаты, но он не мог позволить себе показать слабость. Он знал, что Чжэнфэй ищет. Знал, но не мог дать ему этого.
— Ты говоришь загадками, Чжэнфэй. Если ты хочешь уничтожить меня, так сделай это. Если хочешь поговорить, скажи, о чём.
Чжэнфэй тихо рассмеялся, но этот смех звучал нервно, почти болезненно. Он поднялся со стола и медленно подошёл ближе, вновь сокращая расстояние между ними.
— Зачем я пришёл? — повторил он ДаоХуэю, почти шёпотом. — Я сам не до конца уверен. Может быть, чтобы посмотреть на тебя и понять, почему я не могу отпустить это.
Его лицо стало серьёзным, а голос — почти угрожающим.
— Ты ведь понимаешь, что на кону, Дао. Все они, твои люди, твой проект — всё это исчезнет, если я пожелаю.
ДаоХуэй напрягся, его мысли были только о Либеруме, о людях, которых он поклялся защищать.
— Тогда зачем ты здесь? — холодно спросил он, стараясь держать голос ровным, но в нём всё равно проскользнули нотки беспокойства.
Чжэнфэй снова усмехнулся, но теперь это была улыбка человека, уставшего от борьбы с самим собой.
— Знаешь, Дао, это ведь так просто. Всё, что мне нужно, — это твоя искренность. Но, похоже, это слишком большая просьба для тебя, не так ли?
Он отступил на шаг, будто давая ему пространство, но взгляд его оставался тяжёлым и пронизывающим.
ДаоХуэй чувствовал, как его мысли разрываются на части, как страх и беспокойство усиливают давление на разум. Что хотел Чжэнфэй? Почему он здесь? Ответов не было, только множество вопросов, и все они сжимали его, как тиски. Он пытался найти выход, какой угодно ход, который мог бы отвлечь или смутить его бывшего друга, но время неумолимо ускользало.
Чжэнфэй, стоя напротив, словно видел все его мысли, как на ладони. Его взгляд становился все тяжелее, а его молчание обволакивало комнату, превращая её в арену. Он выдержал паузу, прежде чем прервать её неожиданным и резким вопросом:
— Ты жалеешь?
ДаоХуэй поднял глаза, его тело словно замерло. Вопрос поразил его, словно удар в грудь. Он чувствовал, что Чжэнфэй хотел, чтобы он сказал нечто определённое, но не мог понять, что именно.
— О чём? — наконец, хрипло спросил он, но голос выдал его растерянность.
Чжэнфэй усмехнулся, словно забавляясь его непониманием, и склонил голову чуть набок.
— О том, что произошло. Семь лет назад. Ты жалеешь?
Эти слова ударили ДаоХуэя, как гром. Воспоминания о прошлом всколыхнулись в его сознании, вызывая гнев и горечь. Его губы дрогнули, но он быстро взял себя в руки.
— Если бы не ты, ничего бы не было! — выдохнул он с неожиданной резкостью, смотря прямо в глаза Чжэнфэя. — Это ты всё разрушил.
Чжэнфэй, выслушав обвинения, вдруг рассмеялся. Смех звучал странно — то ли иронично, то ли искренне, но определённо с ноткой облегчения.
— Я? — он приблизился к ДаоХуэю, а затем медленно обошёл его. — Ты ведь всегда был мастером перекладывать вину, Дао.
Его голос стал ниже, спокойнее, но от этого звучал только угрожающе. Оказавшись за спиной ДаоХуэя, Чжэнфэй положил руки ему на плечи, слегка сжав их. Это был почти дружеский жест, но вес его рук чувствовался, как бремя, словно он пытался заставить его подчиниться.
— Это ты бросил меня, — его голос зазвучал совсем близко, и дыхание обожгло ДаоХуэя. — Когда я нуждался в тебе больше всего. Ты отвернулся, а теперь пытаешься обвинить меня?
ДаоХуэй замер, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. Гнев и страх перемешались, и он не знал, что сказать. Его разум искал пути к спасению, но тело не слушалось.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — тихо проговорил он, стараясь не показать слабости.
Чжэнфэй снова усмехнулся, но на этот раз его улыбка не была доброй. Он медленно убрал руки с его плеч и вернулся на шаг назад, позволяя ДаоХуэю почувствовать иллюзию свободы, хотя сама атмосфера комнаты продолжала сжимать его, словно клетка.
— Ах, Дао, — произнёс он с наигранным сожалением, скрестив руки на груди. — Ты всегда думаешь, что лучше всех понимаешь, но в этом твоя проблема. Ты видишь только свою версию событий, не так ли?
Его голос стал тверже, а глаза вспыхнули знакомым гневом.
— Я пришёл сюда не ради игр, — добавил он, уже жёстче. — И не ради прошлого. Но ты всё ещё живёшь им.
Слова Чжэнфэя повисли в воздухе, как тяжёлый груз, а ДаоХуэй чувствовал, как его внутренний мир трещит по швам.
Чжэнфэй стоял напротив ДаоХуэйя, его лицо казалось спокойным, но внутри всё бурлило. Мысли крутились, как загнанный в угол зверь, снова и снова возвращаясь к одному. Только одно слово, одно простое "прости" — и он был бы готов отбросить всю ненависть, все обиды, которые копил в себе все эти годы. Он видел перед собой не врага, не противника, а друга, которого когда-то потерял. Всё, что ему нужно было сейчас, — это услышать искренние извинения. Одно слово, и он бы снова стал верным спутником Дао, человеком, который готов перевернуть мир ради его мечты.
Но в этом же крылось и безумие. Чжэнфэй сам понимал, насколько абсурдны его желания, но не мог избавиться от них. Он хотел быть тем, кто прощает, кто способен дать второй шанс, кто, несмотря на предательство, всё ещё готов подставить плечо. Только почему ДаоХуэй не видит этого? Почему он продолжает сопротивляться?
ДаоХуэй, напротив, смотрел на Чжэнфэя с чувством, близким к отвращению. Он был почти уверен, что понимает намерения своего старого друга. Чжэнфэй всегда был разрушителем, и тогда, и сейчас. Он словно тёмная туча, появляющаяся на горизонте в самый неподходящий момент. ДаоХуэй знал, что позволить ему остаться рядом — значит снова впустить хаос в свою жизнь.
Для него Чжэнфэй был ошибкой, болезненным воспоминанием о юности, когда он сам не знал, что делает. Они были друзьями, но дружба эта принесла ему больше боли, чем счастья. Всё, что он построил, разрушилось из-за амбиций Чжэнфэя. И теперь он снова здесь, чтобы отнять то, что ДаоХуэй так упорно создавал все эти годы.
Их глаза встретились, и в этом взгляде говорилось больше, чем могли бы выразить слова. Взгляд Чжэнфэя был напряжённым, даже молящим, хоть он и старался скрыть это за уверенной маской. Он смотрел на Дао, как на последнюю надежду, как на человека, который может всё исправить.
А ДаоХуэй смотрел на него, словно на неизбежную угрозу, от которой невозможно убежать. В этом взгляде не было сожаления, только усталость и решимость.
— Ну же, скажи что-нибудь, — хотел закричать Чжэнфэй, но сдержался. Вместо этого он шагнул вперёд, его дыхание участилось.
ДаоХуэй инстинктивно отступил на полшага, сжимая кулаки, как будто готовился к удару.
— Ты всё ещё думаешь, что я твоя проблема? — наконец, нарушил молчание Чжэнфэй, его голос был низким, но в нём сквозила скрытая боль.
ДаоХуэй не ответил сразу, его взгляд блуждал, как будто он искал, куда спрятаться.
— Ты был ею тогда, и остаёшься сейчас, — выдохнул он, холодно и отрывисто.
Чжэнфэй сжал челюсти. В его глазах сверкнул огонь, но вместо гнева, он рассмеялся. Смех был нервным, почти болезненным.
— Ты всё такой же, Дао. Всегда обвиняешь других, никогда себя, — произнёс он и шагнул ближе, так, что их разделяли считанные сантиметры.
Он поднял руку, но не для удара. Его пальцы слегка дёрнулись, как будто он хотел прикоснуться к ДаоХуэю, но в последний момент передумал.
— Я хотел… чтобы ты сам понял, — сказал он, почти шёпотом. — Чтобы ты сам сказал это. Но ты даже не видишь, что сделал.
ДаоХуэй смотрел на него, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь. Он был готов к любой угрозе, к любому действию, но эти слова сбили его с толку.
— Ты не понимаешь, Чжэнфэй, — ответил он, поднимая голос. — Ты всегда был слишком слеп, чтобы увидеть, сколько вреда ты приносишь!
Слова ДаоХуэя словно ударили Чжэнфэя в грудь, но он лишь усмехнулся. Его глаза сверкнули, и он обошёл Дао, оказываясь за его спиной.
— Я? Слеп? — его голос был спокойным, но в нём ощущалась угроза. Он положил руку на плечо ДаоХуэя, сжав его едва заметно. — Это ты бросил меня. Ты отвернулся, когда я нуждался в тебе больше всего.
Эти слова прозвучали тихо, но весомо, и от них холод пробежал по спине ДаоХуэя. Он не двигался, боясь даже дышать.
В комнате повисло напряжённое молчание, в котором было слышно только их дыхание. Внутри каждого из них разгоралась буря эмоций, но ни один не позволил себе показать её наружу.