ДаоХуэй вернулся домой, но его душу терзала не только боль за Фэнлиня, но и растущее напряжение с Чжэнфэйем. Он не мог понять, что произошло между ними. Чжэнфэй, который всегда был готов поддержать в трудный момент, теперь больше переживал за самого ДаоХуэя, чем за их друга. Это казалось странным, нелепым.
Он вспоминал их разговор, когда они вновь встретились после того, как ДаоХуэй посетил Фэнлиня.
– Ты серьёзно?! – Чжэнфэй с трудом сдерживал раздражение. – Ты оставил его с этим? Ты думаешь, что тебе удастся его "спасти", как ты говоришь? Ты думаешь, что можно просто взять и вытащить его из этого болота?
ДаоХуэй был потрясен. Это не было тем, что он ожидал услышать от своего друга. Чжэнфэй всегда был более прагматичным, но его слова были полны агрессии и недовольства.
– Чжэнфэй, ты не понимаешь! – ДаоХуэй почти не сдерживал себя. – Это не просто "болото"! Это его жизнь! Я не могу просто уйти и закрыть глаза на это! Он мой друг, и я не оставлю его, как ты!
Чжэнфэй затих. Он сделал шаг назад, уставившись в пол. Словно размышлял, пытаясь понять, что происходит, но явно не знал, как ответить.
– Ты понимаешь, что с ним всё будет хуже? – Чжэнфэй, наконец, поднял взгляд. – Если ты продолжишь с этим, ты сам можешь попасть в такую же ловушку. Ты сам рискуешь.
– Ты не можешь этого понять, Чжэнфэй! – ДаоХуэй почти закричал, но затем остановился. Он был слишком эмоционален. – Я знаю, что это опасно. Но я не могу просто оставить его! У нас был такой путь, Чжэнфэй! Мы прошли через всё это вместе! Ты хочешь сказать, что всё это — просто иллюзия? Что мы просто стоим и смотрим, как мир рушится?
Чжэнфэй глубоко вздохнул. Он смотрел на ДаоХуэя с каким-то странным, мучительным выражением.
– Я хочу, чтобы ты был живым, Дао. Я не могу смотреть, как ты погружаешься в это. Ты слишком много на себя берешь, пытаясь "спасти" всех.
Это были слова, которые сжали сердце ДаоХуэя. Он не мог понять, как Чжэнфэй, его близкий друг, мог говорить такие вещи. Он не мог понять, почему Чжэнфэй так яростно противился его попыткам помочь Фэнлиню.
– Я не собираюсь спасать весь мир, Чжэнфэй. Я пытаюсь спасти одного человека, моего друга. И ты не можешь мне помешать, – тихо сказал ДаоХуэй, прежде чем развернуться и уйти.
Чжэнфэй молчал, но его взгляд был полон разочарования. Он знал, что ДаоХуэй был упрям, но до этого момента они всегда были на одной стороне. Этот разрыв был болезненным, и ДаоХуэй не мог избавиться от ощущения, что он потерял не только друга, но и часть себя.
Он вошел в свою квартиру, оставив за дверью разногласия с Чжэнфэйем. Он прошел в свою комнату и уселся на край кровати. Мысли о Фэнлине не оставляли его. Он знал, что для его друга это был не просто момент слабости. Это была ловушка. Ловушка, от которой сложно вырваться. И он не мог оставаться безучастным.
ДаоХуэй начал думать о том, как вытащить его, как помочь Фэнлиню вернуться, как остановить его от того, чтобы он стал частью этого разрушенного мира. Он знал, что это будет сложнее, чем он думал, но это был единственный путь, который он мог выбрать.
ДаоХуэй сидел в своем кабинете, погруженный в мысли. Он пытался вытащить Фэнлиня из этой ловушки, но все попытки становились все более сложными. Кажется, его друг погружался в эту бездну все глубже, и каждая попытка спасения только усугубляла ситуацию. Он видел, как Фэнлинь изменялся, теряя связь с реальностью, и каждый раз, когда ДаоХуэй приходил к нему, ему становилось все яснее: мир был разрушен не только из-за злоупотребления легкими эмоциями, но и из-за самой природы человеческой свободы. Он понял, что если бы все были лишены своих эмоций, если бы они не могли полагаться на легкие удовольствия, как наркотики, этот мир был бы другим. Меньше суеты, меньше боли. Люди были бы более сосредоточены, более дисциплинированы. Им не пришлось бы разжигать внутренние страсти, чтобы чувствовать себя живыми.
Он не мог остановиться. Мысль не покидала его: если бы весь мир был освобожден от пустых эмоций, все было бы проще. Он взглянул на картину, висящую на стене, на изображение города, каким он мог бы быть, если бы все изменилось. Картинка казалась идеальной. Мир без страстей, без эмоций, без излишеств. Здесь было только то, что важно — работа, стабильность, контроль. Если бы у каждого человека была одна цель, если бы всем приходилось работать в постоянном потоке обязанностей, никто не терял бы себя в беспокойных желаниях. Эмоции вызывали слабости. И, возможно, Фэнлинь был тому ярким примером.
ДаоХуэй не мог остановить свои размышления. Каждая мысль в его голове вела его к одному выводу: нужно было изменить этот мир. Абстрагировать его от всех эмоциональных бурь, поглотивших его. Мир должен был стать рациональным, организованным и упорядоченным. И в этом мире не было бы места для слабости, для излишних чувств, для ненужных переживаний.
Внезапно дверь его кабинета распахнулась. Это был Чжэнфэй. Он, как всегда, пришел вовремя, но на этот раз его лицо было серьезным, без шуток и привычной легкости.
– Ты снова в этом, да? – Чжэнфэй поднял взгляд, пройдя внутрь. – Ты действительно хочешь сделать это, Дао?
ДаоХуэй немного приподнялся, встретив взгляд друга. В его глазах не было страха, лишь решимость. Он понял, что Чжэнфэй уже догадывался о том, к чему он пришел.
– Да, – сказал ДаоХуэй с твердостью, которая была ему нехарактерна. – Я больше не могу смотреть, как мир рушится. Все эти эмоции, все эти желания — они ведут к ничему. Если бы мы смогли создать пространство, где люди будут работать без привязки к своим желаниям, где не будет места для боли или пустых радостей, мир стал бы лучше. Я... я хочу, чтобы это стало реальностью.
Чжэнфэй был долго молчалив, но затем его губы изогнулись в слабой улыбке.
– Ты хочешь изменить этот мир, Дао? Ты действительно хочешь, чтобы все стало таким, как ты хочешь? – его голос был спокойным, но в нем была какая-то легкая обеспокоенность.
ДаоХуэй кивнул, не отрывая взгляда от Чжэнфэйя.
– Это то, что должно быть сделано. Это единственный способ остановить разрушение, которое я вижу вокруг. Эмоции — это яд, который убивает. Я видел, как Фэнлинь теряется в этом. Это страшно. Я не могу просто сидеть и смотреть, как всё идет ко дну.
Чжэнфэй подошел к столу и медленно уселся на стул напротив него. Его взгляд оставался спокойным, но теперь в нем читалась не просто забота о друге, но и что-то более глубокое — понимание. Он знал, что ДаоХуэй был решителен, что этот путь был не простым, но теперь его поддержка была искренней.
– Хорошо, – сказал он, глядя в глаза ДаоХуэю. – Ты прав. Если ты так считаешь, я буду рядом. Я не для Фэнлиня, а для тебя. Ты ведь знаешь, что ты не один. Я поддержу, даже если это значит идти против всего мира.
ДаоХуэй почувствовал, как внутри него снова заполнила энергия. Он знал, что это был тот момент, когда его идеи начали воплощаться в действия. И если раньше его амбиции могли казаться слишком большими, слишком невозможными, то теперь рядом был Чжэнфэй — друг, который понимал и разделял его стремления.
– Спасибо, – тихо произнес ДаоХуэй, глядя на Чжэнфэйя. – Мы сделаем это.
Чжэнфэй улыбнулся, несмотря на все сложности, которые предстояло преодолеть.
– Конечно, сделаем. Мы никогда не выбирали легкий путь, и этот тоже не будет исключением. Но теперь, когда мы вместе, всё возможно.
Они сидели молча еще некоторое время, оба погруженные в собственные мысли. ДаоХуэй понимал, что их решение повлечет за собой не только изменения в их жизни, но и в жизни всего мира. Но это было его выбором. И, может быть, он был готов быть тем, кто повергнет этот мир в новую реальность, где эмоции и слабости не будут иметь места.
Это было начало новой эпохи. И ДаоХуэй знал, что они с Чжэнфэйем стали частью этого пути.