– Я не знаю... – прошептал ДаоХуэй, не в силах продолжать спорить.
Чжэнфэй только покачал головой.
– Ты понимаешь, что если ты сейчас отступишь, мы потеряем все? Мы потеряем всё, за что боролись.
ДаоХуэй почувствовал, как его глаза наполняются слезами. Он был в раздумьях, и он не знал, как ответить. Он чувствовал, что его внутренний мир, его убеждения, его отношения с Лин и с Чжэнфэем больше не могли существовать рядом. Один выбор требовал от него полностью отречься от эмоций, а другой вел к разрушению всего, что они с Чжэнфэем строили.
Он встал, повернулся и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. Чжэнфэй остался стоять, глядя ему в спину.
ДаоХуэй почувствовал, как его душа сжалась, когда телефон вдруг прервал тишину его дома. Он был еще в растерянности после ссоры с Чжэнфэем, не знал, что делать дальше и куда двигаться. Нервно поднес телефон к уху, и, услышав голос своей матери, его сердце немного успокоилось.
– Сынок, мы едем к тебе, – сказала она, в её голосе звучала забота. – Мы скоро будем, жди нас.
ДаоХуэй, казалось, нашел какое-то облегчение, словно это было последнее пристанище, которое могло его поддержать в этой буре. Он сразу бросил все свои дела, и, не сказав Чжэнфэю ни слова, поспешил домой. Он надеялся, что хотя бы его родители, хотя бы они примут его без вопросов, помогут принять правильное решение.
Прошло несколько часов. Он снова и снова проверял свой телефон, пытался дозвониться, но все было бесполезно. На экране высвечивались только пропущенные вызовы и пустые сообщения. Он злился, это состояние неопределенности раздражало его все больше. С каждой минутой его терпение истощалось.
— Почему они не могут просто ответить? Почему не приехали вовремя? — мысли перемещались в его голове, крутясь в бесконечном круге, а его руки дрожали от нервного напряжения.
Он бродил по своему дому, как будто в поисках ответа, как будто место, которое когда-то было уютным, теперь не было для него домом. Каждый угол, каждая деталь напоминала ему о прошедших годах, о мечтах, которые с каждым днём становились все более далекими и неясными.
ДаоХуэй проклинал себя, за то, что так увлекся всеми этими изменениями. За то, что перестал слушать себя, за то, что доверился внешним влияниям и поставил свою жизнь на карту ради мира, который всё больше терял свою человечность. Он знал, что не мог вернуть все обратно, что каждый его выбор вел к тому, чтобы всё становилось только сложнее.
Каждый раз, когда он пытался позвонить родителям, его голос становился все более настойчивым, но ни одно его слово не могло заставить их ответить. Это был момент отчаяния, когда его внутренний мир наполнился тем, чего он боялся больше всего — одиночеством.
— Почему я все еще надеюсь на их поддержку? — мысли прокручивались снова и снова, как машины, разрушающие всё, что было. Его руки стали холодными, а в груди росла пустота. Он сжал телефон в руке и почти неосознанно начал ругаться себе под нос, чтобы хоть как-то выразить накопившееся раздражение.
Он снова и снова шептал:
— Как я мог быть таким наивным?
Время продолжало тянуться. И вот, наконец, когда солнце начало клониться к закату, и его отчаяние достигло апогея, ДаоХуэй услышал звук шагов за дверью. Он замер, его взгляд впился в дверной проем, в ожидании, что вот-вот его родители войдут. Но когда он открыл дверь, перед ним стояли только темные улицы и пустота.
Больше не было сил ждать.
ДаоХуэй не знал, что находит его быстрее — страх или отчаяние. Он сидел за рулем, сжимая руль до боли в пальцах. Мысли метались, пытаясь найти объяснение происходящему. «Они просто где-то застряли, что-то случилось с машиной, не может быть другого объяснения», — повторял он себе снова и снова. Но чем дальше он ехал, тем сильнее становилось ощущение, что все это не просто случайность, что, возможно, происходящее — нечто гораздо более ужасное.
И вот, когда его мысли начали набирать панику, а дорога, казалось, вела его в неизвестность, он услышал знакомый, но такой ужасный звук — гул сирен. Яркие вспышки огней прорезали ночь, а в воздухе витала тревога. ДаоХуэй резко нажал на газ, его глаза быстро пробежали по обочинам, пока не зафиксировали то, что его сердце уже предчувствовало.
Он доехал до места. И перед ним была картинка, которая навсегда изменила его. Машина его родителей, перевернутая и разбитая, лежала на боку, как нечто нелепое и беспомощное. Огромные следы шин на асфальте, обломки, и, самое главное — запах горящего металла, который проникал в нос, заставляя его чувствовать каждый вдох как тяжёлое испытание.
Внутри его груди что-то оборвалось. Сердце стало биться как молоток в клетке, а руки начали дрожать. Он выбрался из машины и кинулся к месту происшествия, отталкивая растерянных и испуганных людей, которые собрались вокруг. Его глаза искали в этом хаосе свою семью, но, кажется, все вокруг было для него чуждым и незнакомым.
— Мои родители! — кричал он, вглядываясь в темное пространство, где когда-то были его родители. Крики из груди вырывались сами собой, без сил, без осознания.
Он подходил ближе, его взгляд не отрывался от перевернутого автомобиля, и в голове крутились только мрак и отчаяние. Где они? Почему они не ответили на его звонки? Что случилось с ними? Он повторял эти вопросы, и с каждым словом терял связь с реальностью. Он был в пустоте.
И вот, наконец, его глаза нашли то, чего он боялся больше всего. Лицо его матери — кровь, синяки, но ее глаза были закрыты, как будто она спокойно уснула, только в её теле не было жизни. Похожая сцена и с его отцом. Тело было жестким, неестественным, а на лице застыла боль. Он не знал, как это произошло. Почему, почему, почему?
ДаоХуэй упал на колени. Его горло перехватило, слезы не прекращались. Он закрыл лицо руками, чтобы хоть как-то сдержать отчаяние, но оно не отпускало. Он кричал, но его крик был как потерянный звук в огромном вакууме. Он пытался понять, что теперь делать, как быть. В этот момент он был не человеком, а пустым сосудом.
— Мама! Отец! — кричал он снова, но не был уверен, что даже сам слышит свой голос. Пальцы сжали землю, и как бы он не пытался, ему не удавалось вернуть их, вернуть хотя бы один момент. Все, что осталось — это пустота, оглушающая тишина.
На секунду, казалось, весь мир замер. ДаоХуэй закрыл глаза, чувствуя, как его жизнь распадается на части. И если бы не его решимость — еще одна искра жизни — он бы, наверное, не смог встать. Но нужно было что-то делать. Слезы продолжали течь, но его душа начала меняться. Уже не было того ДаоХуэйя, который когда-то верил в светлое будущее. Теперь перед ним стоял выбор: либо сдаться, либо найти в себе силы идти дальше.