В моём поле зрения появились братья, они улыбнулись мне и встали сзади над девушкой.
– Мы тут намного развлеклись с подружкой твоей девчонки, – нагнувшись к девушке, Михаил втянул в себя воздух.
– Итак, брат, у нас есть очень выгодное к тебе предложение. Тебе всего лишь надо убить подружку своей девчонки, и тогда наша мать, ну и естественно мы, оставляем тебя и твою девчулю в покое.
– В чём смысл этого? – произнёс я.
– В преданности нашему роду. Ты должен доказать, что предан матери, а в награду мы оставляем в живых твою пассию.
– Не понимаю, а если я откажусь?
– А если откажешься, мы найдём твою Надю, развлечемся с ней, а потом отдадим на съедение нашим ребятам. Так что выбирай: Свобода и одно убийство или...
Кирилл напряжённо смотрел то на меня, то на Олега. Внезапно тишину прервал звонок моего телефона. Услышанное повергло меня в полнейший шок.
– Ало, Надя, это мама Любы. Люба, она, она умерла, её нашли сегодня убитой, – зарёванный и заикающийся голос произнёс в трубке телефона.
Мой телефон выпал из рук, на глаза моментально вернулись слёзы, голос из телефона всё ещё продолжал произносить моё имя и звать меня. Я не могла поверить, может это какая-то шутка? С этими мыслями я снова схватила телефон и приложила к уху.
– Вы шутите, Марина Николаевна? – с надеждой произнесла я, хотя и знала, что шутить с таким никто не станет, но в душе я тешила себя, что Любка могла так глупо пошутить и подговорить маму на эту авантюру.
– Нет, милая, наша девочка и правда мертва, её жестоко убили, тут такой ужас, просто кровавая бойня. Я не хотела тебе говорить, но ты бы всё равно узнала рано или поздно, – Марина Николаевна замолчала, лишь всхлипывая.
Последняя надежда рухнула, и я лишь задала один вопрос: " Кто?"
– Я не знаю, следствие начало этим заниматься. Надя, ты сможешь к нам приехать? – умоляюще произнесла женщина.
Крепко сжав челюсти, чтобы не зарыдать, я произнесла: " Да, я приеду сегодня".
Сбросив вызов, я посмотрела на парней, Олег выглядел обеспокоенно, а Кирилл приподнял бровь, смотря на меня.
– Что-то случилось? – спросил Олег.
– Да, единственная моя подруга была найдена сегодня мёртвой, я еду к её родителям сейчас же! – я хотела сказать это спокойно, но крик боли сам вырвался наружу. Меня не волновало, что скажет Кирилл, будет ли он против или нет, мне было плевать. Никто и ничто меня не остановит, единственного дорогого мне человека не стало сегодня, я должна поехать, раз не смогла уберечь.
Кирилл сам повёз меня в город, без нареканий и упрёков, за нами увязался и Олег. Он ехал позади нас, не отставал, но и не ехал близко, держа достаточно хорошую дистанцию.
Мы с Кириллом ехали молча, парень постоянно смотрел на мою руку, а точнее на перебинтованную кисть. Он постоянно касался меня под видом случайности. Но даже такие краткие и, казалось бы, случайные прикосновения чувствовались, как будто ток. Через какое-то время тишину прервал Кирилл.
– Почему ты была у Олега? – серьёзным тоном спросил он, злости в его голосе не было, но какое-то смутное напряжение присутствовало.
– Меня мучили кошмары, и мне стало страшно и неуютно одной в комнате, было какое-то странное чувство, похожее на тревогу.
– И поэтому ты решила ночевать у него? Он трогал тебя?
– Нет, никто меня не трогал, я же сказала, мне было страшно, я чувствовала что-то странное и жуткое.
Я заметила, как Кирилл сжал руль с такой силой, что его костяшки на руке побелели.
– Теперь понимаю, чем была вызвана тревога, я чувствовала что-то, но не могла предположить, что это связано с Любой. Я не могла предположить, что её не станет, – произнесла я, смотря в окно.
Кирилл промолчал, снова посмотрев на мою руку с каким-то сочувствием. Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча, лишь наши взгляды пересекались, и каждый раз я пыталась отвести глаза.
Доехали до города и до родителей Любы мы через несколько часов. Подъезжая к подъезду, где проживали родители подруги, я сразу же увидела Марину Николаевну на лавочке в компании с местными бабушками. Женщина с поникшими и опухшими глазами посмотрела в нашу сторону, и, увидев меня вылезающей из машины, она оживилась и подбежала ко мне. Без слов и приветствий она бросилась ко мне в объятия. Я рассмотрела её и не узнала в ней ту самую красивую, аристократичную и энергичную женщину, какой она была. Сейчас в моих объятьях была трясущаяся, убитая горем женщина. Я ни сумела сказать не единого слова, в горле застрял ком. Она слегка отстранилась и произнесла: "Давай зайдем ко мне, поговорим". Я лишь кивнула и посмотрела на Кирилла, всё ещё сидящего в машине, а также на Олега, который припарковал свой автомобиль рядом. Конечно, парни остались в машинах, им не было никакого смысла идти со мной. Кирилл так вообще смотрел в другую сторону, я понимала, что ему всё равно на эту ситуацию, но всё же в груди больно кольнуло, честно сказать, его безразличие задело меня. Пройдя в квартиру, мы с Мариной Николаевной расположились на кухне, за кружкой кофе мы разговорились, конечно, не без слёз.
– У вас есть предположения, кто это мог сделать? – тихо спросила я.
– Нет, милая, никаких. Но вот точно знаю, что это была мужская особь. Её изнасиловали, прежде чем убить, – я видела, как тяжело давались эти слова ей, но всё же она сквозь боль и слёзы говорила.
– Я ведь могу увидеть её? – я съежилась от своего же вопроса.
– Я думаю да, но мне кажется, тебе не стоит, лучше дождаться похорон, когда все нанесённые увечья скроют.
– Нет, я должна её увидеть, я чувствую себя виноватой перед ней. Я не должна была её оставлять.
– Милая, мы ведь не можем знать будущее, ты ни в чём не виновата, виновен лишь убийца, – Она взяла меня за руки и взглянула мне в глаза.
– Марина Николаевна, а как скоро я смогу увидеть Любу?
Женщина встала из-за стола и сказала: "Поехали, я тебя отвезу". Садясь в машину к Марине, я поймала внимательный взгляд Кирилла, он проводил меня глазами, и когда мы тронулись, парень поехал следом, Олега нигде не было видно, возможно, он уехал по каким-то своим делам в отель. Мы подъехали к моргу, когда мы покинули машину, Кирилл тоже вышел из своей. Он держался на расстоянии, с безразличным видом отводил свой взгляд куда угодно, только не на нас, казалось будто, что он вообще не знает меня, его отчуждение и холод всё больше пробивали во мне уже имеющуюся чёрную дыру в моей душе. Мы постучались в железную дверь, и её открыла Коралина, та самая сестра Кирилла. Моему удивлению не было предела: она работает здесь? Никогда бы не подумала. Коралина тоже с удивлением похлопала ресницами и спросила: " Надя, что ты тут делаешь ? "
– Я к подруге приехала, – сказала я, не узнав свой голос.
– К Любови Кустёновой, мы к ней. Я была у вас уже, Любовь – моя дочь.
– Да, конечно, я вас помню, вы – Кустёнова Марина Николаевна, – произнесла Коралина, всё также хлопая длинными ресницами.
– Так значит, ты её подруга, соболезную, Надя. Ты уверена, что хочешь её увидеть? – с сочувствием произнесла девушка.
– Уверена, – твёрдо произнесла я.
– Знаете, мне нельзя пускать посторонних, поэтому попрошу вас сохранить это в тайне, – как бы невзначай произнесла сестра Кирилла.
Увидев тело подруги, я не смогла долго держать на нём свой взгляд. Увиденное повергло меня в ужас и вызывало нестерпимую боль. Я выскочила из помещения на улицу и упала на колени, жадно глотая воздух. По щекам покатилась новая порция слёз, а в горле снова встал ком горечи. Всё это время за мной наблюдал Кирилл, его взгляд выражал что-то очень странное, то, чего я не видела в его глазах до этого. Он осторожно подошёл ко мне, присел рядом и, подняв рукой мой подбородок, произнёс: "Надя, мне очень жаль, не плачь. Я не смогу заглушить твою боль полностью, но я постараюсь сделать так, чтобы тебе стало лучше". Он обнял меня так крепко и тепло, что я поддалась ему и полностью утонула в его объятьях. Мне нужна была поддержка в эту минуту, мне нужен был он.
– Тебе нужно успокоиться, поехали домой, – ласково сказал парень.
– К Олегу, в его дом?
– Нет, я думаю, ты нужна ещё здесь, – сказав это, он посмотрел в сторону вышедшей женщины.
– Тогда куда? – с непониманием произнесла я.
– В мою, ну, или в твою квартиру.
– Но разве твоя мама...– он перебил меня.
– Не беспокойся, ни Лилит, ни Михаил с Виктором нас больше не потревожат.
И только Коралина с мрачным выражением лица смотрела на пару, в её глазах читалось сострадание, сожаление, а также страх.