– А что мне ещё делать? Сигареты успокаивают меня.
– Ну, например, найти им замену: один поцелуй равен одной сигарете, полезно и приятно, – он посмотрел на мои губы, попутно кусая свои.
– С каких пор целоваться стало полезно?
– Приносят радость, разве нет?
Я лишь покосилась на него, но отвечать ничего не стала, моё лицо горело от возмущения из-за выброшенных сигарет. Его намёки на поцелуи я проигнорировала, что бы он там себе ни думал. Подъехав к подъезду, я настояла, что бы мы остались в моей квартире. Кирилл не возражал, да и в добавок ему было интересно взглянуть на моё жильё. На предложение, чтобы каждый разошёлся по своим квартирам, он категорически отказался. Зайдя в квартиру, я первым делом ринулась везде открывать окна, так как духота и спёртый запах душили.
– У тебя очень уютно и так чисто, – Кирилл рассматривал фото, стоящие на стеллаже.
– Твои родители? – он указал на фото, где были изображены двое молодых людей и младенец.
– Да, – сухо ответила я.
– А это, наверное, твоя бабушка? – на фото была я в подростковом возрасте и моя любимая бабушка.
– Ого, какой ты умный, – с сарказмом ответила я.
– Я знаю, – ухмыльнулся он уголком губ.
– Сочувствую.
– Не поняла?
– Ну, на счёт родителей, погибших в автокатастрофе, и бабушки, которая оставила этот мир три года назад.
– Я ведь тебе не рассказывала.
– Не рассказывала.
– Тогда откуда?
Кирилл загадочно улыбнулся, внимательно посмотрел на меня.
– Я много что знаю. А о своём предмете обожания я узнаю всё.
Я несколько секунд молча на него смотрела, не найдя что ответить. Он всё знает обо мне, но откуда?
– У тебя что, есть друзья в ФСБ?
– Всё возможно, золотко.
– Ты в любом случае не скажешь. Да в моей жизни просто череда смертей. Теперь у меня никого не осталось совсем.
– Золотко, я понимаю твои чувства, но у тебя есть я.
– Да, утешил. Раз ты всё знаешь обо мне, скажи тогда, чья смерть следующая, может, моя?
– Я же не гадалка, но могу с уверенностью сказать: к тебе смерть не подступится, я не позволю.
– О, а ты у нас великий властитель, решаешь, кому умереть, а кому нет?
– Вовсе нет, но смерти я могу дать достойный отпор. Но вот тебе...– Кирилл резко замолчал.
– Что мне?
– Тебе противостоять труднее, я бы даже сказал – не возможно. Ты можешь меня либо любить, либо убить, – Кирилл приблизился ко мне вплотную и заглянул мне в глаза. Он прижал меня всем телом, его "достойный отпор" упёрся в меня.
– Что ты имеешь в виду? – мой голос дрогнул.
Он резко впился мне в губы, глубоко и настойчиво блуждая своим языком в моей душе. Его поцелуи были грубые и властные. Вдруг я почувствовала боль и вкус металла. А Кирилл и не думал останавливаться, он продолжал меня целовать, прокусив мои губы в кровь. Я почувствовала, как мой и его рот заполнился моей кровью, его поцелуи начали опускаться ниже, к шее. Дорожка крови тянулась от губ и ниже.
– Даже твоя кровь возбуждает меня и вызывает желание трахнуть,– прорычал Кирилл, спускаясь всё ниже. Он покрыл поцелуями мой живот, а потом и бёдра, попутно снимая с меня одежду.
– Кирилл, не надо, не сейчас, – прошептала я, противореча своему истинному желанию. Я не могла позволить в такой переломный момент ему прикасаться ко мне. Только не сейчас, когда я переживаю смерть своей близкой и родной подруги. Он отстранился от меня, его глаза приобрели звериный и холодный взгляд.
– Как скажешь, – резко и с холодом произнёс он.
Он отстранился, но не отступил от меня. Его голубые глаза светились из-под тени кепки, мне казалось, он заглядывает в самые тайные и тёмные места моей души. Вдруг у Кирилла позвонил телефон, он недовольно хмыкнул и потянулся в карман за ним. Взяв трубку, он некоторое время молча стоял, всё ещё смотря на меня, слушая собеседника.
– Понял, – сказал он лишь это, его взгляд стал ещё холоднее, при этом прибавилась хмурость, то ли злость, а может, и тревога? Я не могла понять, какую эмоцию он испытывает, но точно не приятную .
– Мне нужно отлучиться, – произнёс Кирилл.
– Хорошо.
Он вышел из квартиры, а я быстро прильнула к окну выходящему на подъезд, где стояла его "Волга". Проводив его уезжающую машину, я вышла на балкон, нашла бычок и закурила.
Кирилл:
Я видел, как ей стало плохо из-за потери подруги, но ничего не мог сделать. По моей вине она теперь страдает, я злился сам на себя. Когда я обнял её около морга, заплаканную и подавленную, я понял, что совершил ошибку. И эта ошибка оставит не сгладимый след. Но я хотел быть с ней, хотел, чтобы она принадлежала только мне, я не думал, а действовал. Естественно, я знал, что не должен домогаться её в такой момент, но я ничего не мог поделать с собой. Я хотел её так, как никогда не хотел крови. Но её мольба в голосе остановила меня и я подавил своё желание. Меня накрыла злость, всё ещё испытывая похоть по отношению к Наде, я мучительно сдерживался, пока мне не позвонила сестра. Я не хотел брать трубку, но, чтобы меня не накрыло полностью, решился ответить. Я услышал лишь одну единственную фразу от сестры:" Я знаю, что ты сделал, приезжай". Услышав это, я понял, о чём идёт речь.