К счастью, надолго это не затянулось. Немного собравшись с мыслями после удара Песни, я понял, что просто–напросто валяю дурака. Сон снова был моим и ничьим больше, а трепещущая под темнотой масса — не более чем привычной, но вовсе не неотъемлемой его частью.
Было достаточно просто создать себе временную форму. Куда сложней оказалось избавится от старой — и запечатав ее в свинцовый шар амнезии, я обещал разобраться попозже.
Роза–мистика — или то, что мне хотелось бы так назвать — парила посреди мастерской, светясь от переполнявшей ее силы. Воздух почти неслышно звенел, когда я взял ее в руки, чтобы отдать владелице. Вблизи казалось, что это звезда, которую обещают достать с неба герои сказок.
Соусейсеки показалась мне просто спящей, когда свет Розы–мистики коснулся ее лица. Кристалл вошел в нее без всякого сопротивления, и несколько мгновений платье на груди продолжало светиться изнутри. А затем сияние исчезло, и я услышал скрип. Механизм принял Розу.
- Соусейсеки. — тихо, как спящую, позвал я, — Соусейсеки.
Ресницы чуть вздрогнули, затрепетали, и мы впервые взглянули друг другу в глаза.
- Отец? — прошептала она.
От края до края, куда не упал бы взгляд, простирались поля синих роз. Нежное весеннее солнце то и дело скрывалось за стайками кудрявых облачков, а небо, казалось, можно достать рукой.
Мы с Соусейсеки сидели за столом и пили чай. С тех пор, как она проснулась, прошел, наверное, месяц. Память возвращалась к ней не сразу, а первые три дня она вообще считала меня Отцом. Тяжело было видеть ее разочарование, но она оказалась сильной. Как я и ожидал.
Вспомнив все, Соусейсеки отказывалась говорить со мной. Ей казалось, что случившееся отняло последнюю надежду увидеть Отца. Я не стал пытаться что–либо доказать ей тогда, но теперь стоило попробовать объясниться.
- Соусейсеки.
- Да, мастер?
- У тебя было время подумать о случившемся. Что скажешь?
- Мне не следует обвинять вас, мастер, но все же…я не могу вас простить.
- За то, что вместо «темно, холодно и очень одиноко» ты сейчас здесь?
- За то, что там у меня была надежда, а вы ее отняли.
- Быть может, все же перейдем на «ты»?
- Да. мастер.
- И все же, поясни, на что ты надеялась?
- Отец мог починить меня. Вернуть. Как Суигинто.
- Но ты же проиграла и лишилась Розы — мистики?
- Да, но…
- Не стоит, я понимаю.
Глаза Соусейсеки предательски заблестели, она вздрогнула, а затем выкрикнула сквозь слезы мне в лицо:
- Тогда зачем?
Я с трудом сдержался, чтобы не обнять ее, не успокоить.
- Потому что у меня был план.
- План? Запереть меня в собственном сне без всякой возможности уйти? Оставить меня здесь, чтобы я исчезла, когда ты умрешь? Это твой план?
- Если ты не поможешь мне, то так все и закончится.
Кажется, она начала успокаиваться. Все–таки фатализм никогда не был ей чужд.
- Ты все еще хочешь увидеть Отца, после всего, что было?
- Больше всего на свете.
- Тогда вытри слезы и слушай.
- Да, мастер.
- Хоть ты и проиграла Суигинто (мне показалось, или ее губы все же на мгновение дернулись?), но сейчас у тебя есть новое тело и новая Роза Мистика. Никто из сестер не догадывается, что ты снова жива. Я не говорил тебе, но до того, как создать Розу, я пообщался с демоном. С Лапласом.
- Демоном Лапласа? — мне удалось ее удивить.
- Да. Он предлагал мне помощь, от которой я отказался.
- Но что он здесь делает?
- Насколько я понимаю, ждет твоего возвращения. А значит, способ есть. И мы его отыщем.
- Соусейсеки задумалась. Я ждал, потихоньку прихлебывая ароматный чай.
- Но даже если я вернусь…у меня нет ни кольца, ни Лемпики. Как я соберу Розы–Мистики?
- Никак. Они не нужны.
- Что за бред? Только Алиса может увидеть Отца…
- Ошибаешься.
- Но…
- Выслушай. Во–первых, ты не знаешь, что случилось после твоего поражения. А я знаю.
- Кто–то из сестер стал Алисой?
- Нет. Подробности позже, но суть такова — для того, чтобы увидеть Отца, не нужны Розы–Мистики. Алисой можно стать иначе.
- Шинку была права?