— С этим мы ничего поделать не можем.
— Нет, — согласился отец. — Зато стоит повнимательнее приглядеться к его «домашней неприятности». Много людей не стали бы горевать в случае смерти Мерритта. Так что есть основания предполагать, что неприятности были запланированы… Покопайся в этом и скажи, чем я смогу тебе помочь.
Пел взглянул на буксир, медленно тащившийся вверх по реке.
— Ты всегда рядом, папа, чтобы помочь в трудных ситуациях, — он улыбнулся и вышел из кабинета.
Но в итоге Пел самостоятельно вышел на Доминика Занзора. После разговора с Филлипом он дал знать негласно собирающим разные сведения в правительственных и дипломатических кругах, что любая информация о «домашних неприятностях» Мерритта будет хорошо оплачена. Такая тактика ему претила, но если дело касалось безопасности Жени, он готов был идти на все, даже на подкуп.
В начале октября его секретарь объявил:
— Тут… как бы это сказать… Вас хочет видеть «джентльмен». Имени не сообщил, — Пел почувствовал, как участился его пульс. Он попросил секретаря провести к нему посетителя.
Доминик Занзор вошел в кабинет, держа шляпу в руке. Сам весь какой-то серый, незапоминающийся.
И Пел решил, что пришедший был прекрасным шпионом — человек, незаметный в толпе или на улице, околачивающийся у чьей-нибудь двери или прогуливающийся, будто по своим делам.
Но когда Занзор поднял на Пела глаза, они его напугали: бесцветные, как у альбиноса, они казались глазами слепого.
— Вы хотели встретиться со мной, — произнес тот вместо приветствия.
— Садитесь, — предложил Пел и тут же пожалел о своем приглашении: Занзор расселся в кресле — подобно огромному насекомому, и совершенно скрылся в черепаховом панцире подлокотников и спинки. — Вы располагаете информацией о Бернарде Мерритте?
— Он меня нанял.
— С какой целью?
— Шпионить.
— За кем?
Занзор холодно улыбнулся:
— Прежде чем ответить, я хотел бы получить деньги. Конечно, если вы сами уже не располагаете ответом.
— За его подопечной, — Пел заставил себя произнести эти слова. Он продолжал стоять, как будто сесть рядом с Занзором значило опуститься до его уровня.
— Правильно. За Жени.
— Не надо…
— Что не надо?
— Не важно. И зачем же вы сюда пожаловали? Вы все еще на службе у Мерритта?
— Нет.
— С тех пор, как у него произошли «домашние неприятности»?
Занзор не ответил. Улыбка стала самодовольной. Пел едва мог на него смотреть.
— Пятьсот, — предложил он.
В ответ послышалось неодобрительное бормотание.
Пел взглянул на фотографию Жени на столе и против воли произнес:
— Назовите свою цену.
— Десять тысяч сейчас. И еще десять, если информация вас устроит. Возврат денег не гарантируется.
— А почему вы считаете, что я заплачу вам еще десять тысяч после того, как вы мне все расскажете?
— Заплатите, — самоуверенно ответил шпион. — Для собственного спокойствия. Вы ведь женитесь на девчонке?
— А какое это имеет отношение к нашему разговору? — Пел начинал злиться. Ему казалось, что присутствие Занзора отравляет и его самого и его кабинет.
— Ее опекун не дал разрешения…
— И что из того?
— … и может найти причину или даже предлог, чтобы воспрепятствовать свадьбе.
— Хорошо, — согласился Пел, яростно сверкнув глазами на агента. Он не собирался пререкаться. В конце концов, еще десять тысяч — это только деньги.
Занзор поднялся:
— Если вы сейчас не располагаете суммой, достаточной для первого взноса, я заскочу завтра. Деньги наличными. Непомеченными бумажками, не крупнее, чем пятьдесят долларов.
— Нет, — ответил Пел. — Таких денег у меня сейчас нет.
— Завтра в это же время.
— Договорились. Вам в ту дверь.
Занзор собрался уходить:
— Вы не пожалеете, мистер Ван. Рассказ стоит денег, всех до последнего цента, — он хитро скосился на Пела и выскользнул из кабинета.
С минуту Пел стоял, будто скованный, потом, подойдя к столу, нажал кнопку внутренней связи и попросил секретаря отменить все дела на оставшуюся часть дня. На улице подозвал такси и велел ехать в Национальный аэропорт. А через два часа уже совещался с отцом.
В нью-йоркском кабинете Филлип хмурился и костерил Мерритта, слушая описание Доминика Занзора, потом одобрил все действия сына, хотя и назвал их «нечистоплотным делом».
— Но мне нужны все факты. Иначе я не смогу быть уверенным, что удастся защитить Жени.