Затем она уронила руки и отступила назад:
— Дэнни…
— Жени…
Они продолжали смотреть друг на друга. Жени не могла оторвать взгляда от его лица, не могла придумать, что бы сказать, только снова и снова повторяла его имя:
— Дэнни. Дэнни…
Он первым нашел слова:
— Я скучал по тебе, Жени. Пошли. Карета подана.
Жени уже открыла рот, чтобы рассказать ему о Пеле, но Дэнни коснулся ее руки, и она осеклась. Они вместе вышли на улицу, к краю тротуара, где стояла его машина. Дэнни придержал дверцу, и Жени забралась внутрь автомобильчика, поражаясь его миниатюрности по сравнению с теми машинами, к которым она привыкла.
Дэнни свернул на знакомую улицу, и это вернуло ей дар речи:
— Дэнни, нет. Не могу.
— Не можешь?
— Я думала… Когда ты позвонил, — она запнулась, перевела дух и заговорила снова. — Ты сказал, нам есть что отпраздновать. Операцию Хаво.
— Этим нам и предстоит заняться, — Дэнни медленно вел машину. Его голос звучал глубже, чем прежде.
— Но не у тебя.
Он втиснулся между двумя огромными лимузинами и выключил зажигание. Потом взглянул на нее:
— Когда я тебе позвонил, я так и думал: пойдем в кафе, разопьем бутылочку шампанского. Но когда в общежитии увидел тебя, как ты смотрела на меня, как обняла и поцеловала, понял, что лучше справить все наедине. И шампанское нам ни к чему. На него уйдет слишком много времени.
— Я должна тебе кое-что сказать, — она с усилием отвернулась от него и стала глядеть перед собой в окно.
— Скажешь потом. Пошли, — он вынул ключ из замка.
— Нет.
— Жени, — голос стал низким, но не потерял настойчивости. — Я прошу лишь о том, чтобы мы воспользовались мгновением. Больше ни о чем. Я знаю, ты тоже так чувствуешь — это наше мгновение, и оно вознесет нас на нашу вершину. Мы одолеем ее вместе, любовь моя — потерянная и вновь обретенная. Мы должны предаться нашему мгновению, и боги вознесут нас наверх на плечах.
Жени пробормотала что-то, но так тихо, что он не расслышал, и повернул ее голову к себе.
— Поговорим потом. О чем хочешь.
Жени дрожала; лицо, сдерживаемое его ладонью, обращено было к Дэнни.
Он пристально вглядывался в него — лицо, которое последнее время преследовало его повсюду.
— Жени, я люблю тебя. Вижу в каждой девушке, каждой женщине. Все это время я надеялся, нет, я молил, чтобы мы были вместе. Я знаю, придется ждать, но я к этому готов, — он взял ее за руку. — Но сегодня давай будем любить друг друга.
— Да, — слово застыло у нее на губах, и вслед за этим она умоляюще вымолвила: — Нет.
Она давно уже не помнила ощущения пронзающего электричества, пронизывающих потоков солнечного света, смеха, чувства, будто прямо сейчас родилась заново.
Дэнни обнял ее за талию. Она вся обмякла.
— Я не могу, Дэнни. Я обручена…
Его рука упала с талии, и на тусклой улице Жени почувствовала себя одинокой и беззащитной.
— Обручена? — повторил он подавленно. — Чтобы выйти замуж?
Она кивнула.
— С кем?
— С Пелом. Пелом Вандергриффом.
Дэнни молчал. На его глазах показались слезы. Жени чувствовала, что опустошена. Осколки сказки валялись под ногами. Было такое ощущение, будто она убила живое.
— Это точно? — наконец выговорил он. — Ты выйдешь замуж за этого… человека?
— Да.
— Так, может, совершим это напоследок в память о прежних временах? — его голос сделался грубым. — Покувыркаемся в последний раз на сене, пока ты не стала замужней женщиной?
В тусклом свете фонаря Жени увидела, каким суровым стало его лицо. Он смотрел на нее почти с ненавистью. Вместе с любовью она разбила его поэтическую мечту.
Она покачала головой, и по ее щекам потекли слезы.
— Хорошо. Я провожу тебя до такси.
На стоянке она повернулась, чтобы попрощаться, но Дэнни уже быстро шел прочь, держа спину очень прямо — чтобы продемонстрировать свою гордость.
Через три дня, на выходных в Нью-Йорке, Жени пожелала спокойной ночи Вандергриффам и вышла из гостиной. Она извинилась за ранний уход, сказав хозяевам и гостям, что последние дни ее сильно вымотали.
— Ничего, дорогая, — Мег подставила щеку для поцелуя. — Мы понимаем, как тяжело учиться в медицинской школе.
Жени пропустила мимо ушей скрытое в голосе Мег раздражение. Пел проводил ее до спальни, но у дверей она быстро поцеловала его:
— Прошу тебя, не сегодня, Пел, — и повернула ручку. — Я и в самом деле устала.
«Даже разговаривать с ним будет тяжело», — подумала она.