Она подалась вперед, его руки все еще ласкали, дыхание слышалось у уха, и вдруг что-то твердое коснулось ее бедер. Дэнни перевернул ее, тронул ртом сосок и принялся ласкать его губами, рукой настойчиво надавливая другую грудь. Она попыталась оттолкнуть его руку, но губы юноши сомкнулись на соске. Жени запрокинула голову, хватая ртом воздух.
Губы передвигались к другой груди. Жени ощутила, как ее тело пронзили молнии и соединились в треугольнике внизу живота.
Он отпустил грудь, лег рядом, и их губы соединились в безумном порыве. Взяв ее руку, он потянул ее к своей плоти.
— Тронь меня…
Жени дернулась, услышав просьбу, но рука уже сомкнулась на горячей плоти. Она ощутила подрагивание. Оторвавшись от губ Дэнни, взглянула вниз: красно-фиолетовое с капельками влаги над сдвинутой кожей.
— Поцелуй…
Она не знала, что делать. Но он нагнул ее голову, пальцами захватив волосы, и она почувствовала, как ее рот наполнился им. Горячее желание, дрожащее, настойчивое, проникало все глубже и глубже к горлу. Стало трудно дышать, она задыхалась, не могла больше вынести… Поперхнулась. Он освободил ее голову, уложил рядом со своей.
— Ляг на спину….
Рука двинулась вверх по внутренней стороне бедра — выше и выше, пальцы веером прошлись по волоскам.
— Дэнни. Дэнни.
Пальцы двигались все быстрее, проникая сквозь влажные губы в горячую плоть, и она смыкалась вокруг них.
— Ну, пожалуйста, Дэнни, — прошептала она.
Он устремился в нее, и она раскрылась перед ним, приглашая в глубину тела и своего желания. Наконец, с коротким стоном, он извергнул в око ее урагана семя и душу. Шторм подхватил их, швырнул друг другу, заколотил их тела. Бесконтрольно выгибаясь и что-то крича, юноша стал щипать ее бедра, пытаясь остановиться…
Открыв глаза, он увидел, что Жени с мягкой усталой улыбкой смотрит на него. Ее лицо светилось, и между бровей залегла морщинка боли.
— Так это было… — начал Дэнни, затаив дыхание от страха, радости и удивления.
— Да, — улыбка ее стала шире. — Впервые.
Он взревел, заключил ее лицо в свои ладони, покрыл поцелуями:
— Любимая. Любимая моя Жени.
— Дэнни, — она почувствовала силу и облегчение — свободна!
В субботу Жени снова проспала допоздна. Елена спросила Дэнни, не стоит ли ее разбудить и подать завтрак в постель?
— Она удивительная девушка, — ответил он матери. Просто удивительная.
— Симпатичная, — согласилась она. — Хорошие ноги. Доброе сердце. Так как насчет завтрака?
— Не надо. Пусть поспит.
Дэнни подошел к ее комнате, толкнул дверь, на цыпочках переступил через порог. Лицо Жени было спокойным, глаза закрыты. Он представил их себе — широко открытыми и сияющими. Цветущее тело было скрыто под одеялом.
Она приподняла веки и улыбнулась.
Смутившись, что разбудил ее, Дэнни пробормотал извинения:
— Мама просила узнать, не подать ли тебе завтрак в постель?
— Спасибо. Не надо. Я иду, — она перекатилась на постели. — Неужели уже столько времени?
— Жени, — он опустился на колени, и она повернулась к нему. — Жени, я не знал. Я не стал бы…
Девушка погладила его по волосам.
— Ну как?.. — с беспокойством спросил он.
— На пять с плюсом. А теперь выйди и дай мне одеться.
Самая замечательная женщина, какую я только встречал, думал Дэнни по пути в гостиную. И самая красивая. Сильная, неунывающая, умная — просто блестящая. И ко всему этому она оказалась невинной. Он покачал головой. Невероятно.
Ближе к середине дня Дэнни повел ее в свою любимую городскую таверну, похвастаться своей возлюбленной. Там было уже людно: в воздухе плавал и сигаретный дым и аромат пива. Многих посетителей он знал.
— Привет, гарвардец! Пива для Дэнни! — рабочие хлопали его по спине, обращаясь, словно с героем. Сын Ритко из Венгрии получал стипендию в Гарварде. Значит, в этой стране и впрямь можно выбраться наверх.
— Вот что значит мозги, — проговорил какой-то мужчина. — Я всегда знал, что они у тебя есть. По-прежнему пишешь? Да? Когда расскажешь в книжке о моей жизни?
— Грег, познакомься с Жени, — предложил вместо ответа Дэнни.