Грег оглядел девушку с ног до головы.
— Ничего, — игриво похвалил он, не обращаясь к ней.
— Дэнни! Мальчуган! — к ним подлетела блондинка в завитках и поцеловала юношу в рот. — Как ты вырос! — она пихнула его в грудь. — Когда ты наконец научишься умасливать старушек?
— Это ты-то старушка! Да ты в самом соку! Это уж точно, Нелли.
— Так поберегись, когда я ею стану, — она рассмеялась.
— Нелли, это Жени.
— Твоя девушка?
— Надеюсь. Ты ей что-нибудь скажешь?
— Привет, Жени, — Нелли проговорила это, улыбаясь юноше. — Ты подхватила лучшего в Янгстауне мальчишку. Когда он тебе надоест, шепни мне словцо, ладно?
Жени натянуто улыбнулась в ответ. Она чувствовала себя не в своей тарелке — в студенческом платье с Восточного побережья, со своими сдержанными манерами. Она цедила пиво, пока Дэнни разговаривал с давнишними знакомыми, время от времени выставляя ее напоказ, обняв за талию рукой, точно добычу или собственность. Точно так же с ней обращался и Бернард.
— Извини, — она освободилась от его руки.
— Ты куда?
Она не ответила. Быстро прошла в заднюю часть таверны в поисках туалета. Долго стояла там, пытаясь подавить в себе чувство обиды. Когда же вернулась назад, Дэнни стоял в кругу завсегдатаев и развлекал их рассказами. Он даже не заметил ее появления.
Когда они ехали обратно, он повернулся к ней:
— Ты имела дикий успех, дорогая. Все просто обалдели от твоей красоты. Славные люди, правда ведь? Грубоватые, но славные.
Она не ответила. Рука Дэнни покоилась на ее бедре. Она не сбросила ее, но вжалась в спинку сиденья.
— Ты им понравилась. И родителям тоже. Знай, что ты завоевала их сердца.
Жени улыбнулась, немного отлегло при воспоминании о стариках.
— Вернемся в Кембридж, переезжай ко мне.
— Не могу!
Рука Дэнни скользнула меж ее колен и поползла вверх по внутренней стороне бедра.
— Не можешь? Неужто из глубин похотливого советского тела заговорил пуританин из среднего класса?
— Нет, тут другое.
— Так что же? — он повернулся к Жени, но она смотрела по-прежнему прямо перед собой на дорогу.
— Просто не могу.
— Великолепная причина, — согласился он, убирая руку. — Все замечательно продумано и так же хорошо изложено.
— Дэнни, — она повернулась к юноше. — У меня своя жизнь, и я собираюсь ею жить.
— У каждого есть своя жизнь. И все же случается, что люди сходятся и живут вместе.
— Я не готова составить пару, — проговорила она и не добавила: и оказаться в ней незаметной частью.
Раздражение на лице Дэнни сменилось недоумением.
— Вчера ты отдалась мне. Отдалась целиком. Я это почувствовал, — интонация взлетела вверх, словно это был вопрос.
— Да.
— Так в чем же дело?
Жени вздохнула.
— У тебя ведь есть жизненные цели и задачи?
— Конечно.
— И у меня есть свои. Подожди, пожалуйста, дай мне закончить. Мы оба в начале карьеры, и каждый из нас должен работать.
— Ты мне поможешь. Если ты будешь жить со мной, Жени, дорогая, я буду постоянно ощущать вдохновение.
Жени покачала головой. Она не представляла, как заставить его понять. Его восторг, жизнелюбие, могучая жизненная сила — делали Дэнни самым волнующим мужчиной из всех, кого ей приходилось встречать. Телом она любила его. Но в то же время в его напоре ощущала опасность — желание завладеть ею всей.
Если она когда-нибудь решит выйти замуж, думала Жени, то выберет такого человека, как Пел, и не сможет жить с мужчиной, подавляющим цель ее жизни.
Дэнни остановил машину в квартале от дома и посмотрел ей в лицо: сияющие волосы, высокие щеки, темные глаза. Ее красота обожгла его, точно ударила в грудь.
Но она была такой многогранной, многосторонней, как хорошо отшлифованный кристалл. Женщина, которая отдалась ему, в первый раз в жизни, но с таким пылом, сегодня представала холодной принцессой, которая требовала, чтобы ее оставили в покое. Ее странная независимость возбуждала и задевала его. Он попытается позже, сделает потом ее зависимой, овладеет целиком.
Жени заметила, как меняется его выражение, и решила: он не оставил своих попыток и будет уговаривать снова. Мысль удручала ее. Если он станет настаивать, придется прекратить видеться с ним вовсе.
Дэнни улыбнулся. Красивые черные глаза удержали ее в своей глубине, и Жени почувствовала укол — тело начинало властвовать над мыслями, настаивая на удовлетворении своих потребностей. Она потянулась к юноше и в поцелуе снова сделалась подвластной, забыла о всяческих жизненных целях, кроме одной — отдаться ему…