Прошло десять дней, и он не получил ответа на свою записку. И тогда послал телеграмму: СРОЧНО ПОЗВОНИ ВОПРОС О ТВОЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ ТЧК ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЗВОНИ МНЕ(.)
Телеграмму по ошибке передали в приемную. Жени ее так и не прочитала и потому не ответила.
Не получив ответа и на телеграмму, Пел решил, что больше он не в силах сделать ничего. Он должен поставить на ней крест.
Чувства Жени к матери были настолько запутанными, что она была не в состоянии ответить. Десятки раз она вела с ней молчаливый диалог, но как только садилась за письмо, не знала даже как начать: «Дорогая мама!»или «Дорогая Наташа!».Она не могла избавиться от мысли о бесцельности переписки с человеком — хотя бы Наташей, — которого считала для себя потерянным.
Проходили месяцы, и Жени все меньше и меньше думала о матери, никогда больше не перечитывала письмо, и мать постепенно отошла в дальние уголки ее памяти.
Гораздо более живыми представлялись ей Вандергриффы, по-прежнему занимавшие ее мысли, а иногда и мечты. И Дэнни тоже, хотя она тщательно избегала проходить его улицей.
Как-то холодным мартовским днем, когда она вышла после лекции по биохимии, к ней подошел грузный человек в бесформенном, старомодном коричневом пальто. Очки в тонкой металлической оправе сидели на носу, как пенсне. На шее повязан шерстяной шарф, на голове — мягкая коричневая шляпа. Русский, определила Жени.
— Мисс Сареева?
Она крепче прижала книги к груди и пошла быстрее.
Он не отставал, держась шаг в шаг.
— Отец вам что-нибудь сообщал, ведь да?
— Нет!
— Может быть, не прямо. Но вы ведь о нем наслышаны?
— Нет!
— Но мать ведь вам пишет. О том, чем занимается отец?
Жени остановилась и посмотрела ему в лицо — глаза под тяжелыми веками за стеклами очков не выражали ничего.
— Я ведь сказала, нет! Давно сказала «нет» вашему дружку в Нью-Йорке. Чего же вы меня спрашиваете еще? Что от меня хотите?
Мужчина пожал плечами, и этот уклончивый жест разозлил Жени.
— Если бы я общалась с отцом, неужели вы думаете, что я вам бы об этом сказала? — ее голос звенел. — Но я не переписываюсь с ним и ничего о нем не знаю, — голос дрогнул. — Даже не уверена, жив ли он! — она повернулась и стала удаляться, а когда русский последовал за ней, выкрикнула: — Прочь! Мне нечего вам сказать! Оставьте меня в покое!
Он в удивлении отстал, и она продолжила путь одна. Из телефона-автомата она попросила Бернарда, но его не оказалось в конторе — он был где-то в городе. Секретарь зарегистрировала звонок и обещала, что мистер Мерритт перезвонит ей вечером или самое позднее — утром.
Но через два дня Бернард еще не позвонил. Зато Жени получила письмо от Дэнни — первую весточку от него после их поездки.
«Сегодняу был интересный посетитель, —оно начиналось даже без приветствия и было датировано 12 марта — днем, когда Жени встретила русского. — Он утверждал, что является литературным редактором «Блумсдея», небольшого поэтического и критического журнала. Но таковым он вовсе не выглядел в своем галстуке в клетку, с короткой прической (наверное, отросший «ежик») и вел он себя не как должно редактору. Оказалось, что он пришел поговорить о тебе. Я не поставил его в известность, что несколько месяцев назад мы водили с тобой компанию.
Он спросил,говорилось дальше в письме, не рассказывала ли ты мне чего-нибудь о своем отце, не показывала ли письма из Советского Союза, которые получаешь, может быть, через Израиль.
На что я весьма настоятельно рекомендовал ему совершить непотребное действие с самим собой или еще лучше с собственной матерью.
После чего, не желая дальше выслушивать мое красноречие, он удалился. Жени, что происходит? У тебя неприятности? Мне стыдно, что тогда я так разговаривал с тобой. Пожалуйста, позволь мне помочь. У нас, венгров есть опыт, как цапаться с Советами. Признаюсь, неудачный, но все-таки опыт. И пожалуйста, позволь мне всегда быть не меньше, чем
Твоим другом».
Она позвонила тотчас же. Дэнни пригласил ее к себе, но Жени предложила встретиться в кафетерии.
Двадцать минут спустя она входила в кафе, где Дэнни поджидал ее за столиком. Он встал навстречу, они посмотрели друг на друга, стараясь понять, что между ними осталось. Жени смущенно улыбнулась и протянула руку. И Дэнни притянул ее к себе. Секунду они стояли обнявшись — Жени с закрытыми глазами, а Дэнни — улыбающийся и сияющий. Потом они отстранились.