Немудрено, что подобное «превращение» Скибина послужило поводом считать Юрия Павловича чуть ли не волшебником. Это мнение окончательно утвердилось после той истории, которая произошла у него с двумя братьями-близнецами Сашей и Валерием Шкутан из шестого класса. Их сходство было невероятным, до боли в глазах. Оба черные, подвижные, резкие и, к огорчению учителей, хитрые и сообразительные. Однажды Юрий Павлович сказал: «Саша, иди-ка сюда!» — он ему зачем-то понадобился. «А откуда вы знаете, что я Саша?» Разумеется, после такого вопроса весь класс насторожился. «Я все знаю», — спокойно сказал Юрий Павлович. Тогда братья попросили его на секунду закрыть глаза, а через секунду открыть вновь. «Теперь кто перед вами?» — «Снова Саша», — твердо сказал Юрий Павлович. По предложению старосты все вышли на улицу, чтобы обеспечить эксперименту простор. Юрий Павлович куда-то спешил, но не воспользоваться случаем тоже не мог. Одного из братьев ребята загнали на высокое дерево, а другого спрятали в школьном тамбуре. Директор подумал мгновение и сказал: «На дереве сидит Валерий, а спрятали Сашу». Ну, знаете, Мессинг никогда не пользовался таким успехом! С тех пор школьники совершенно искренне считали, что от Юрия Павловича скрыть ничего невозможно, что он видит «насквозь». Узнав эту историю, я как-то при случае спросил директора: «А как вы на самом деле угадывали братьев?» — «Никому не скажете?» — «Никому!» — «Валерий был в сандалиях, а Саша в ботинках».
И громко расхохотался, от души.
Право же, ничего особенного или выдающегося в том, что я рассказал, нет. Я лишь хочу передать читателям ощущение той спокойной, доброй и по-человечески теплой атмосферы, в которой сегодня живет школа. Есть время и на строгости, и на шутки, но во всех случаях нет места для чопорности и какой-то отчужденности директора.
Вот мы шагаем по коридору. Вдруг срывается откуда-то живой комочек, с визгом летит Юрию Павловичу навстречу и со всего размаха — на руки. Сидит на руках. Танечка Пушкова, первоклашка. Три дня болела, не была в школе — соскучилась. Крохотная, прямо игрушечная, в розовом шерстяном платке на плечах, в который она кутается как взрослая, копируя, вероятно, свою бабушку. Она живет в трех километрах от Басандайки, каждый день топает в школу одна. А морозы в ту зиму были сильные, и вот однажды Таня, потеряв рукавицы, отморозила себе пальцы. Бросила портфельчик где-то посередине пути — потом его всей школой искали — и прибежала на уроки. Целый час Юрий Павлович растирал спиртом Танины руки.
К исходу второго месяца работы он уже знал всех учеников по именам. Я не преувеличиваю: именно всех, до единого. Коля, Игорь, Таня, еще Таня, Маша… — это не вызубришь как таблицу умножения. За каждым именем стояло знание характера, слабостей и возможностей учеников — знание их психологии.
Пожалуй, Юрий Павлович первым пришел к выводу, что никакой «дикой дивизии» в школе нет, есть самые обыкновенные дети.
Проверку на «обыкновенность» они прошли так. Не успел отзвенеть первый звонок в начале учебного года, как из райкома прислали разнарядку на сельскохозяйственные работы. Что прикажете делать, чтобы явилось не десять или двадцать школьников, а хотя бы пятьдесят? Юрий Павлович собирает линейку и говорит: «Ребята, завтра надо ехать на картошку. Строго добровольно. Фамилий записывать не будем. Кто поедет — шаг вперед!» Из двухсот пятидесяти двести сделали шаг вперед. Первый раз «добровольно», и в первый раз такая массовость. «Дикая дивизия» стояла бы не шелохнувшись.
Но ровно через неделю — вторая разнарядка. Что делает Юрий Павлович? Он зачитывает на линейке приказ по школе: на сельскохозяйственные работы не допускать такого-то (у него заболела мать, и он должен сидеть дома), такого-то (ему нужно белить избу), такого-то (ему следует готовиться к контрольной по математике) — всего двадцать пять человек. Остальным «разрешается» ехать. После линейки, измученные завистью, все двадцать пять отстраненных готовы были пасть на колени, чтобы добиться разрешения.
Вы думаете, это трюк? Ловкий прием? Дети — они, мол, глупые, их легко провести? Подумайте, и вы поймете, что это не так. Это был самый что ни на есть справедливый подход к делу — подход, от которого мы просто отвыкли. Он учитывал возможность каждого человека, хотя речь шла о массовом мероприятии. Ведь ребята, за исключением двадцати пяти человек, действительно могли работать в поле — они это сразу поняли, приняли и осуществили.
Но через неделю, как в сказке про белого бычка, пришла третья разнарядка! И тогда Юрий Павлович, зачитав список «отстраненных», объявил, что на этот раз надо дать отдых… учителям! Да, школьники поедут в поле одни, без сопровождения педагогов! Они заслужили право на самостоятельность — пусть им и пользуются!