Конечно, можно было выложить собственный рубль и на том поставить точку. Но под угрозой оказалась сама идея. Первый обман — последний ли? Была немедленно объявлена общая линейка. За сорок секунд, пока собирались школьники в актовом зале, Юрий Павлович обдумал четыреста вариантов. Ни один не годился. Он вышел к линейке, открыл рот, но еще не знал, что скажет. Сказал всего несколько слов: «Плевать на деньги. Важна честь. Можете расходиться». Линейка, потрясенная, еще несколько минут напряженно стояла.
А потом девять человек сами принесли по десять копеек.
Поражение обернулось прекрасной победой.
Созрело время, когда школа была готова открыть «зеленую улицу» самым неожиданным и смелым преобразованиям.
Ударили барабаны. Взвился горн. Одновременно раздался голос из репродуктора: «Внимание! Общий сбор по готовности номер один! Внимание!..»
Школьники бросились в актовый зал. Туда же поспешили преподаватели. Гардеробщица. Завхоз и бухгалтер. И повариха из школьной столовой, едва успев отодвинуть с огня сковородки.
Единственному истопнику разрешено оставаться на месте.
Если бы звучали только горн с барабаном, была бы готовность номер два. Просто горн — номер три. Можно спокойно сложить учебники, построиться и вместе с классом шагать со второго этажа на первый. А тут надо лететь сломя голову. Утром, вечером или днем. Во время урока, до урока или после. Потому что случилось нечто такое, чего ты не ждешь. И твое присутствие необходимо. Быть может, тебе дадут сейчас винтовку и скажут «иди!». Или объявят, что запущен новый корабль в космос. Или ты узнаешь невероятную школьную новость. Во всех случаях произойдет что-то важное: радостное или печальное, торжественное или веселое. Но твоя готовность — первое, главное, единственное условие.
И не надо бояться оставлять все открытым. Сумочки, портфели, учительскую, вешалку, школу, шкафы. Юрий Павлович принципиально не запирает сейф. Однажды он сказал, что, если рота солдат с оружием в руках отражает атаку, кощунственно ставить кого-то в охранение у полевой кухни. Наоборот, повар берет в руки автомат. А тот, кто во время боя забирается в котел, тот не солдат.
— Внимание! Боевая готовность номер один!..
Мне ни разу не пришлось ее увидеть. Не было повода. Но я отчетливо представляю себе, как бы все это происходило, потому что сборы по готовности «два» и «три» я видел. Вопросы на них выносил совет справедливых, и об этой организации я немного расскажу.
Через неделю после начала учебного года Юрий Павлович Кардашов уже знал всех самых хороших ребят и всех самых плохих. В том числе, конечно, Кирсанова, у которого было два прозвища: Король и Ишак. Почему Ишак, Юрий Павлович не понимает до сих пор. Кирсанов не любил ни трудиться, ни учиться, ни возить сам, а тем более за других. Но бог с ним, с прозвищем. Главное то, что директору было ясно: в совет справедливых Кирсанова выбирать нельзя.
Читатель, уважающий драматургию повествования, вероятно, ждет, что Кирсанова все же избрали? Нет, читатель ошибся. В любой другой школьный совет его бы еще могли избрать, но в совет справедливых — дудки. Это противоречило бы основному принципу совета — принципу наивысшей справедливости. Идея сгнила бы на самом корню. И понять это ребятам было несложно.
Так Король перестал быть королем. На одних лишь выборах.
Чем не драматургия?
Я не уверен, что здесь нужно подробно излагать устав совета справедливых. Отмечу лишь некоторые детали. Одновременно с председателем выбирается его дублер, который на следующий месяц становится председателем, а тот автоматически переходит в состав совета председателей — главного исполнительного органа совета справедливых.
Кстати сказать, Юрий Павлович уже давно вынашивает идею, которая — он знает — не встретит бурного одобрения. Он думает ввести совет председателей в состав педагогического совета. С правом совещательного голоса. Он исходит из того, что школьники, особенно деревенские, все равно знают, что делается на педсоветах. От колодца к колодцу, от избы к избе распространяются слухи, и, как правило, преувеличенные, потому что слухов преуменьшенных не бывает. Так стоит ли охранять тайну педагогических советов с той скрупулезностью, с которой мы порою не охраняем даже тайну совещательных комнат в уголовных судах? Между тем участие школьников в разговоре учителей может принести обоюдную пользу: одни будут стараться говорить только умные слова, а другие будут набираться опыта.