Сатоми жила на самом краю деревни, в старом, ветхом доме, словно отрезанном от остального мира густыми зарослями деревьев. В окнах не было света, только слабое мерцание свечей, пробивающееся через щели в деревянных ставнях.
Когда Харуко постучала, долго никто не открывал. В какой-то момент ей даже показалось, что старуха решила отменить встречу. Но тут дверь со скрипом распахнулась, и перед ней предстала Сатоми. Её взгляд был тяжёлым, словно женщина несла на своих плечах непосильную ношу. Лицо, покрытое морщинами, излучало усталость и грусть, будто за этими чертами скрывалось что-то давно потерянное.
— Ты пришла, — только и произнесла она, жестом приглашая Харуко войти.
Дом внутри оказался таким же старым, как и снаружи. На стенах висели древние маски, а в углу виднелся небольшой алтарь с мерцающими свечами и изображениями старинных божеств. Аромат горьких трав и ладана наполнил воздух, смешиваясь с чем-то тяжёлым, почти неуловимым — запахом смерти.
— Садись, — проговорила Сатоми, указывая на низкий столик, за которым Харуко устроилась на циновку.
— Вы сказали, что знаете правду о нукэкуби? — начала Харуко, стараясь говорить уверенно, но её голос предательски дрожал.
Старуха посмотрела на неё так, будто видела её насквозь.
— Легенды всегда рождаются из страха, — тихо проговорила она. — Но иногда страх — это не выдумка. Ямато давно потеряла покой. Много лет назад деревня заключила договор с теми, кто никогда не должен был пересекаться с миром людей. В обмен на жизнь, на защиту... мы приносили жертвы.
Харуко почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Она слышала о древних обрядах, но это... Это звучало как откровение безумной старухи.
— Жертвы? — переспросила она, надеясь, что не расслышала.
— Да, — кивнула Сатоми. — Каждый год на определённую ночь жители отдавали одного из своих. Никто не говорил об этом вслух. Таков был обет. Нукэкуби получали свою добычу и оставляли деревню в покое. Но однажды кто-то отказался следовать древнему договору. И с тех пор они возвращаются сами... Они голодны. А теперь ты пришла сюда, нарушив покой.
Харуко не верила своим ушам. Её журналистский опыт подсказывал, что старуха либо сошла с ума, либо пытается напугать её, чтобы выгнать из деревни. Но в глубине души росло тревожное предчувствие. Эти слова, жуткие образы, что рисовались перед её мысленным взором, становились все реальнее с каждым мгновением.
— Ты не должна была сюда приезжать, — сказала Сатоми, её глаза блестели в полумраке. — Теперь они знают о тебе. И когда стемнеет, они придут.
Старуха наклонилась к Харуко так близко, что та ощутила её горячее дыхание на лице.
— Уходи, пока не поздно.
Ночь опустилась на деревню, как саван, поглотив всё вокруг. Туман сгущался, становясь почти осязаемым. Харуко, ощущая себя загнанной в угол, поблагодарила старуху за разговор и поспешила покинуть дом.
Возвращаясь к гостинице, она не могла избавиться от ощущения, что за ней кто-то следит. Тень проскользнула по улице, исчезая за деревьями. На мгновение ей показалось, что она видит очертания фигуры, парящей над землёй. Но это были лишь игры света — так она пыталась себя успокоить.
Когда Харуко, наконец, оказалась в номере гостиницы, её нервы были на пределе. Она заперла дверь на все замки и села на кровать, чувствуя, как сердце бешено стучит. Но тревога не отпускала. Тишина становилась гуще, словно сама ночь наблюдала за ней.
Неожиданно раздался стук в окно. Сначала слабый, едва заметный, словно кто-то лишь коснулся стекла. Потом сильнее. Харуко замерла. Она знала, что окно выходит на второй этаж, и там не могло быть никого.
Тишина. Лишь её дыхание нарушало мёртвый покой.
Но затем она услышала это снова. Тихий, глуховатый стук. Харуко медленно повернула голову и… застыла от ужаса. В свете уличного фонаря она увидела, как по ту сторону окна в клубах тумана парит голова женщины. Её кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза, горящие злобой, пристально смотрели на неё.
Это была нукэкуби.
Харуко хотела закричать, но страх сковал её горло. Существо за окном склонило голову, как хищник, перед прыжком. И в этот момент Харуко осознала: старуха была права. Нукэкуби существовали. И они пришли за ней.
Её ноги сами понесли её к двери. Она выскочила в коридор, но оттуда доносился тихий, пронзительный свист. Другие головы ёкаев поджидали её внизу, окружая дом. Туман казался живым, дышащим, словно каждое движение нукэкуби оставляло в нём воронки.