В ходе войны, и особенно ее завершающего периода, Эйзенхауэр стал политиком, который был причастен к принятию очень важных политических решений. В этом смысле опыт войны был бесценен, потому что таких важных дел уже больше не делалось, даже в начале холодной войны. Этот опыт государственного стратегического мышления был неоценимым.
Эзенхауэр – президент США
Он всегда был настоящим твердым прагматиком, настолько популярным к тому времени, что американская и британская пресса много писала об Эйзенхауэре, был он и на обложках еженедельных журналов, давал пресс-конференции, которые всегда были успешными. В советской прессе информации о действиях союзников было немного, но всегда, когда ими руководил Эйзенхауэр, его фамилия, конечно, фигурировала. И народ слышал это имя и знал: Эйзенхауэр, Монтгомери – наши боевые союзники.
Эйзенхауэр остался в Европе, он был представителем США в союзном контрольном совете в Германии и был командующим. С Жуковым они были там партнерами. Потом он вернулся, после войны какое-то время был начальником штаба сухопутных сил, занял место Маршалла, затем командующим силами НАТО, первым главкомом НАТО в годы корейской войны. Военная организация была создана под аккомпанемент корейской войны, до этого НАТО существовал в основном как штабная структура на бумаге, а вот постоянные вооруженные силы появились в 1950–1951 годах. И вот тогда-то он и был назначен, потому что надо было снова создавать коалицию, по сути, а это было ему знакомо.
Он вообще отличался большой работоспособностью, это была его сильная сторона во всех операциях.
В 1952 году после Трумэна демократам нужен был популярный кандидат. Они долго уговаривали Эйзенхауэра. Он хотел в традиции Вашингтона уйти на покой, тем более действительно заслуг у него было хоть отбавляй. Но отказаться тоже было трудно. Это редкое, в принципе, явление, но не исключительное – его вовлекли в большую политику. Им двигало чувство долга перед страной, еще не реализованные амбиции. Хотя его правление было весьма умеренным, он не был никаким правым республиканцем, он был, конечно, антикоммунистом и видел в Советском Союзе еще и по военным, таким чисто геополитическим, соображениям реального конкурента.
Он, конечно, был противником идейным и военным, но в то же время человеком достаточно трезвым, чтобы понимать, что нельзя переходить какую-то грань, именно потому, что он был военным человеком. Он опасался милитаризации и был первым президентом, который предупредил США об опасности военно-промышленного комплекса в своем прощальном послании. Да и сам термин ему принадлежит. Военно-промышленный комплекс – Military-industrial complex – это выражение из его прощального послания.
В этом смысле он разочаровал военных, которые, возможно, ждали от него, что он все ресурсы страны бросит на интересы этой корпорации, а он им поставил определенные рамки. Основная ставка была сделана тогда на ракетную мощь, на ядерное оружие. Он экономил деньги на флоте, на сухопутных силах и был в этом смысле консерватором.
У него была замечательная фраза, возможно очень актуальная для нынешней России, что проблема заключается в том, как поддерживать военную мощь не в ущерб экономике. Потому что, решая одну проблему, ты тут же создаешь другую.
Он понимал, что даже в соревновании с коммунизмом очень важно сохранять экономическое здоровье страны. Нельзя подрывать экономику гонкой вооружений. Поэтому была экономия на военных расходах. В этом смысле он похож на де Голля, потому что де Голль, будучи танковым генералом, возрождая Францию, всегда делал приоритет на гражданское развитие, а вовсе не на гонку вооружений.
Он понимал, что даже в соревновании с коммунизмом очень важно сохранять экономическое здоровье страны. Нельзя подрывать экономику гонкой вооружений.
По данным опросов историков и простых граждан, Эйзенхауэр входит в первую десятку лучших президентов, благодаря своим военным заслугам, конечно, но и как политик. Его посмертная репутация как президента возросла, когда были открыты документы и стало понятно, что он не был таким вот председательствующим дедушкой, за которого работали другие. Нет, оказалось, что он очень компетентно разбирался в экономических, военных вопросах и занимался этим активно. В нем нет интриги, нет легенды, как, скажем, с Кеннеди, который оставил образ незавершенных дел. Эйзенхауэр был человек простой, ясный и понятный – великий человек великой эпохи.