Подготовку к войне Рузвельт обозначил знаменитой формулой «арсенал демократии». То есть США должны стать прежде всего арсеналом для воюющей демократии, должны наращивать свой военный потенциал, помогать техникой и вооружениями.
Была знаменитая фраза Черчилля, которую он сказал в Вашингтоне: «Дайте нам инструмент, и мы закончим работу». Инструмент дали в основном в руки Красной армии, начиная особенно с 1942 года. Американцам трудно было планировать в этой ситуации, когда и где они вступят на континент – это очень сложно было, тем более что Япония отвлекала большие силы и средства. Поэтому Германия была тем не менее на втором плане с точки зрения военного планирования.
Но Рузвельт предлагал и выбрал щадящую модель мобилизации – сохранение костяка рабочей силы, сохранение экономики, упор на военную промышленность прежде всего. Минимальная мобилизация в состав вооруженных сил. Хотя это был призыв.
Франклин Рузвельт – 32-й президент США
В начале 1942 года американское командование запросило 215 дивизий. Рузвельт сразу вычеркнул эти 215, потому что ему казалось это слишком много, слишком большой нагрузкой на человеческий материал страны. И в итоге американцы обошлись менее чем 100 дивизиями в течение всей войны.
Подготовку к войне Рузвельт обозначил знаменитой формулой «арсенал демократии». То есть США должны стать прежде всего арсеналом для воюющей демократии, должны наращивать свой военный потенциал, помогать техникой и вооружениями.
Щадящая модель – вступить, когда страна будет готова. Как потом об этом скажет известный американский физик Ванневар Буш: «Мы готовились, пока другие воевали».
Это касалось и второго фронта. Это немного более сложная история, потому что здесь позиция Рузвельта отличалась от черчиллевской. Как говорил Литвинов, Черчилль как бы вел Рузвельта на буксире в этом вопросе. И действительно, в 1942 году именно Черчилль сорвал планы операции по высадке силами 6–10 дивизий, чтобы отвлечь немцев хотя бы немного от Сталинграда.
Возвращаясь к первоначальной стадии, когда Черчилль втягивал США – или Черчилля втягивали – в эту войну, зададимся вопросом: какова была его мотивация? Ведь, согласно традиционной схеме, был один диктатор в Берлине, был второй диктатор в Москве, оба режима были равно или не равно отвратительными для американцев и для Рузвельта. Почему он с самого начала, еще с 1936 года, сделал ставку на союз с СССР?
Реакция Рузвельта была поначалу более осторожной, чем у Черчилля, он тут ясно высказался в сторону поддержки. Для Рузвельта и для Америки в целом это были два враждебных, чуждых им режима.
Но в отличие от Черчилля и Сталина, у которых в 1941 году не было выбора, у Рузвельта было больше свободы действий. Над Америкой не висела непосредственная угроза безопасности. И то, что он сделал выбор все-таки в пользу союза с Россией, тогда советской, – это очень важный выбор. Мотивация Рузвельта была отчасти геополитическая, поскольку он понимал, что Германия – бо́льшая угроза для США, чем СССР. Во-первых, из-за СССР за всю историю не погиб ни один американский солдат. Кроме того, учитывая географию, Россия нужна была против Японии.
Но кроме геополитики, был другой важный психологический, идеологический, мировоззренческий момент: у Рузвельта в отличие от Черчилля вообще не было зашоренности в отношении советского эксперимента. Рузвельт сам был реформатором, провел социальные реформы и многое изменил в своей стране.
СССР на фоне всемирного экономического кризиса выглядел довольно неплохо. Рузвельт приглядывался к этому эксперименту. Он надеялся на то, что рано или поздно, в том числе и благодаря взаимодействию с союзниками, его воздействия на Сталина, СССР может эволюционировать в сторону более либерального общества, изживать эксцессы тоталитарного правления. Поэтому идеологический фактор не был для Рузвельта табу, он был в этом отношении более гибким и терпимым к советской модели, чем Черчилль.
В треугольнике Черчилль – Рузвельт – Сталин, если смотреть их переписку, очень часто складывается соотношение 2:1, в том числе – Рузвельт со Сталиным против Черчилля. Были такие случаи, особенно на втором этапе войны, начиная с Тегерана, когда стало ясно, что Великобритания все-таки отходит на задний план с точки зрения ресурсов, потенциала, и главным тандемом, ударной силой коалиции становятся Соединенные Штаты и Советский Союз. Вот тогда Черчилль поневоле начинает ощущать себя, как он говорил, маленьким осликом рядом с американским бизоном и русским медведем.