Всю Первую мировую войну Риббентроп провел на фронте, и за океан уезжал, и воевал, и даже видел Анну Павлову в Нью-Йорке. Но из этого слепили нечто фантастическое. Потом две книжки вышли в годы войны. Одну написал некий Дуглас Гленн, есть основание предполагать, что это тоже псевдоним. И этот самый Дуглас Гленн всю авантюрную часть переписал из книжки Гюнтера. И вообще, может быть, даже Гленн и Гюнтер – одно лицо, а более поздняя биография воссоздана по газетам.
Всю Первую мировую войну Риббентроп провел на фронте, и за океан уезжал, и воевал, и даже видел Анну Павлову в Нью-Йорке.
Вторую биографию (уже третью по счету) написал Пауль Шварц, бывший германский дипломат, бывший генеральный консул в Нью-Йорке, уволенный в 1933 году из германского МИДа за свое неарийское происхождение. Он был знаком с Риббентропом в 20-е годы, покупал у него шампанское. Риббентроп, как известно, торговал шампанским. Его тесть Хенкелль не взял его партнером в свою фирму по производству вина, но сделал его, как сейчас выражаются, эксклюзивным дистрибьютором.
Но самое интересное в книжке Шварца то, что он пишет о предках Риббентропа, воссоздает историю рода. Нет никаких сенсаций, просто история обычной семьи, причем дворянской, но не титулованной. Откуда взялась приставка «фон», я скажу позже, это для понимания личности Риббентропа очень важный момент.
Еще две книги появляются только на рубеже 80-х и 90-х годов, что удивительно. Одну из них написал Джон Вейтс, германский еврей, эмигрировавший в США. Он получил известность как дизайнер мужского нижнего белья. Реклама книги была построена на том, что родители Вейтса в 20-е годы принадлежали к тому же социальному кругу, что и сам Риббентроп, – это круг берлинских коммерсантов. Скажу одно: Вейтс не цитирует в своей книге никаких дипломатических документов. Я думаю, что для биографии министра иностранных дел это исчерпывающая характеристика.
Еще одна книга, которая была шумно прославлена как окончательная биография Риббентропа (дескать, точка поставлена), – это книга британского журналиста Майкла Блока. Она, во‑первых, очень недоброжелательна по отношению к Риббентропу, но это еще полдела. Блок знакомился с дипломатическими документами, но, как я мог неоднократно убедиться, он очень сильно перевирает многие источники. Сознательно или нет – не знаю. Сначала я прочитал книгу Блока, нашел у него цитаты из каких-то источников, допустим, из каких-то мемуаров, думаю: «О, как интересно». Заказываю оригинал, читаю, а там совсем не то…
Фон Риббентроп в 1930-е годы
Парадокс всей жизни Риббентропа – он всегда был чужим. И это относится не только к его нацистскому периоду. Он – выходец из служилого, но не титулованного дворянства, его предки на протяжении нескольких столетий были военными. Сам он принимал участие добровольцем в Первой мировой войне, несмотря на то, что еще до войны ему ампутировали одну почку (он, кстати, скрыл этот факт, когда пошел добровольцем на фронт в 1914 году), ну а потом, соответственно, Германия проиграла войну, никаких перспектив для военной карьеры у него не было, и он занялся коммерцией.
В общем-то, это был совершенный буржуа по своим привычкам, по своему мировоззрению. Человек очень умеренный, но ему безумно хотелось быть «фоном». Дело в том, что один из его предков, достаточно дальних, получил титул, и Риббентропы разделились на две ветви – на Риббентропов и фон Риббентропов. Наш герой принадлежал к нетитулованной ветви, но очень хотел быть «фоном». В республиканской Веймарской Германии дворянство уже не играло роли, то есть оно не давало каких-либо преимуществ, но приставки «фон», «дер», «цу» и так далее были просто частью фамилии. И Риббентроп в 1920 году стал фон Риббентропом, когда его формально усыновила бездетная тетка, причем то ли двоюродная, то ли троюродная. Она наследовала этот титул от их общего предка, который относился где-то к началу XIX века. То есть это было дворянство более чем сомнительное, и настоящие дворяне относились к Риббентропу как к выскочке. В то же время его родственники по линии жены Хенкелли, торговцы шампанским, тоже относились к нему иронически, тесть называл его «наш титулованный родственничек», дескать, был ты Риббентропом, так и будь Риббентропом и не лезь во дворянство.
И вот это вот несоответствие амбиций и реальной ситуации играло свою роль. Это все потом дало себя знать, когда Риббентроп стал членом нацистской партии: во‑первых, он для нацистов был буржуй, во‑вторых, он был примазавшийся. То есть он стал членом нацистской партии только в 1932 году, незадолго до прихода нацистов к власти, и, конечно, для старых партийных товарищей, которые еще в начале 1920-х годов в мюнхенских пивных дрались с коммунистами, били друг друга скамейками и пивными кружками и считали себя настоящими героями борьбы за новую Германию, Риббентроп был дважды чужим.