- Это всё твоё, - сообщил я Бутсу.
- Всё? - недоверчиво переспросил Бутс.
- Всё, - кивнул я.
- Спасибо! - страстно воскликнул Бутс. – Этому найдётся хорошее применение.
- Возможно, Ты мог бы использовать это на поддержку искусств, -предложил я.
- Именно это я и намереваюсь сделать, - заверил меня Бутс.
- Например, этим можно было бы поддержать некую достойную, но находящуюся в бедственном положении театральную труппу, - намекнул я.
- Это - благоразумное и блестящее предложение, - признал Бутс.
- Возможно, у Тебя уже есть на примете какая-нибудь подходящая труппа, - весело улыбаясь, предположил я.
- Да, знаю я одну такую, - заявил он.
- Ага, нашу, - подсказал Лекчио.
- Немного резковато и грубовато сказано, - упрекнул Бутс Лекчио, - но надо признать, что Ты верно ухватил суть вопроса.
- Ты благодарен? - спросил я.
- Да, - ответил Бутс.
- Вечно и бессмертно? – уточнил я.
- Конечно, - заверил меня Бутс.
- Есть кое-что, чем Ты мог бы отблагодарить меня, - намекнул я.
- Назовите это, брат, - с пафосом проговорил Бутс.
- Я всё ещё заинтересован в присоединении к вашей труппе, - напомнил я.
- Даже не просите, - тут же отказался Бутс. - Невозможно.
- Да ладно, - сказал я.
- Ну же, - чуть ли не хором поддержали меня Чино, Лекчио и Петруччо.
- Давай, давай! - пробасил Андроникус.
- Я уже принял решение, - упёрся Бутс.
- Возможно, Ты мог бы отказаться от него, подумать ещё раз более тщательно, - предложил я, опуская руку к висящей на мне портупее с седельными ножами.
Бутс настороженно уставился на мою руку.
- Дорогой Бутс не будь таким неблагодарным болваном, - рокочущим басом обругал антрепренёра скалоподобный Андроникус.
- Я уже всё сказал, - величественно объявил Бутс.
Я вытянул один из клинков, и качнул им держа за лезвие в руке.
- Так что Тебе мешает сказать снова? – поинтересовался я.
- Никогда, - сказал Бутс.
- Ой ли? – спросил я, подбрасывая кайву и ловя уже за рукоять. Остриё замерло, нацелившись на горло Бутс.
- А что Вы можете делать? – с тревогой спросил Бутс, не сводя глаз в кончика ножа.
Я вновь подбросил кайву, на этот раз, поймав за лезвие, и спокойно посмотрел поверх ножа в глаза Бутса.
- Я метаю ножи, - напомнил я. – Неужели забыли?
- И весьма не плохо, должен заметить, - признал Бутс.
- Позволь уже ему присоединяться к нашей компании, - надавил Чино.
- Да, - поддержал друга Лекчио.
- Во что бы то ни стало, - призвал Петруччо.
- Это немного учитывая всё то, что он для нас сделал, - добавил Андроникус своим сочным басом.
- Но мы же не можем брать с собой каждого беспризорного слина, что подходит и скулит около фургона, - сказал Бутс. – Мы что, ночлежка для бездомных бродяг, продуктовый фургон для непредусмотрительных странников, учебная площадка для любителей-театралов, постоялый двор на колёсах для увлекающихся театром претендентов на роль в спектакле, странствующее убежище для каждого благоговеющего перед искусством и полного надежд мужлана, мечтающего надеть мантию и выйти на нашу сцену? Сцену титанов театра, разделившую с нами нашу бедность и богатство, материальное и неосязаемое, нашу славу и наши провалы, наш талант. Сцену самого прекрасного театрального коллектива Гора? А как на счёт наших профессиональных стандартов? Нашей репутации?"
- Дерьмо урта, - оценил его пафос Чино.
- Дерьмо урта? - возмутился Бутс.
- Да, - отрезал Чино.
- Может, Ты всё-таки пересмотришь своё решение по этому вопросу, -предложил я, подбросив нож и поймав за рукоять, так что его остриё вновь нацелилось на Бутса.
- Вы искусный метатель ножей, - вздохнул Бутс. – В этом у меня нет ни малейшего сомнения. Но Вы же не опытный, не профессиональный актер.
- Это верно, - признал я, а остриё кайвы замерло в дюйме от его шеи.
- Конечно, есть много иных дел, которые Вы могли бы взять на себя, скажем, простые работы, тяжелые работы, неподходящие для служителей искусства.
- Верно, - подбодрил я его.
- Возможно, Вы могли бы помогать нашему монстру, - размышлял он.
- Именно, - кивнул я.
- Кому-то ведь надо устанавливать и оформлять сцену, - продолжил Бутс, - палатки разбивать и так далее.
- Да, - поощрил я антрепренёра.
- Да не будь же ты неблагодарным, Бутс, - возмутился Андроникус. - Мы ему нашими жизнями обязаны.
Бутс с трудом сглотнул.
- Всё же я не строгий и не жестокий человек, - сказал он. – Всем известно, что я мягкий и податливый, столь же как и сложный, тонкий и талантливый. То, что Бутс – человек терпимый, я часто слышал от других. Они говорили, что я добродушный и уступчивый, настолько, что это идёт во вред мне самому. Да, они, правда говорили, что Бутс - добрый малый, что он из тех, кто всегда готов выслушать аргументы собеседника, рассмотреть и тщательно взвесить все за и против.