- Я понимаю это так, что Ты пересматриваешь своё решение, - уточнил я.
- Скорее, я согласен его повторно рассмотреть и обдумать, - обтекаемо ответил Бутс.
- Разреши ему присоединиться к нашей компании, - пробасил Андроникус.
- Я сомневаюсь в правильности своего первого решения, - сказал Бутс. – Признаться, аргументы Андроникуса поколебали мою уверенность.
- Если Ты не разрешишь ему присоединиться к нам, считай, что меня уже нет в твоей труппе, - предупредил Андроникус.
Бутс ошеломленно уставился на него.
- Да, - твердым, не терпящим двойного толкования голосом подтвердил Андроникус.
- Но это же уничтожит нашу труппу! - воскликнул Бутс.
Андроникус непреклонно смотрел на антрепренёра, скрестив руки на груди.
- Я уже изменил своё решение, - заявил Бутс.
Стремительно качнув кайву, я развернул её клинком к себе и прижал мизинцем к ладони, успев сделать это в последний момент и не поранить Паблиуса Андроникуса, который, победно и сердечно схватил мою руку. Чино, Лекчио и Петруччо, подскочили ко мне следом, от души хлопая меня по спине и поздравляя со вступлением в труппу. Наконец, и сам антрепренёр, схватив мою руку, тепло пожал её.
- Добро пожаловать в компанию Бутса Бит-тарск, - огласил он. - Однако, прошу помнить, что мы не обычная труппа. Присоединившись к нам, Вы приняли на себя серьезную ответственность и ещё более серьезные обязанности. Смотрите же, теперь Вы изо всех сил должны пытаться соответствовать нашим высоким стандартам.
- Я постараюсь, - заверил я его.
- Однако у нас появилась проблема, - сказал Бутс своим коллегам.
- И какая же? - поинтересовался долговязый Петруччо.
- Где он будет жить? - спросил Бутс. - У меня, признаться, нет никакого желания делить фургон с кем-то, кто так ловко обращается с ножом.
- Он может воспользоваться моим фургоном, - предложил Петруччо. – А я сам, если мой друг Андроникус не будет против, разделю его одиночество. У нас с ним не окончен спор о ремесле актера.
- Об искусстве актера, - поправил Андроникус.
- Ремесле, - встал с позу Петруччо.
- Искусстве, - пробасил Андроникус.
- Итак, всё улажено? - спросил Петруччо.
- Конечно, и добро пожаловать, - сказал Андроникус. – Теперь у меня найдётся время обучить Тебя ста семидесяти трём движениям головы.
- Кажется, раньше их было сто семьдесят одно, - заметил Петруччо.
- В тексте Аламаниуса я обнаружил два новых движения, - объяснил Андроникус, - и каждое с несколькими вариациями.
- Восхитительно, - сказал Петруччо.
- Значит, проблема улажена, - кивнул Бутс.
- Да, - заверили его Петруччо и Андроникус.
- Спасибо, - поблагодарил я двух друзей лицедеев.
- Да не за что! – радостно воскликнули они.
- Не хочешь разделить со мной фургон? – поинтересовался я у своей пленницы.
- Нет! – отказалась та.
- Вы можете посадить её на цепь в рабском фургоне, вместе, с прикованными там Ровэной и Биной, - великодушно разрешил Бутс.
- Не надо, - отмахнулся я. - Не стоит беспокоиться. Я просто посажу её на цепь под моим фургоном.
- Отличная идея, - похвалил Бутс.
Женщина обожгла меня взглядом и сердито дёрнулась в своих путах.
- Соберите все ящики и мешки, и всё, что, может оказаться хоть сколь-нибудь ценно, - скомандовал Бутс своим товарищам. - В особенности не забудьте про маленький окованный железом сундучок, и ящик с позолоченным замком, который, как предполагается должен быть в первом мешке. Всё найденное мы перенесём в наш лагерь. Победа была за нами. Таким образом, и вся добыча тоже наша. Позже я всё тщательно пересчитаю и составлю точный список всего, что теперь стало нашим, включая и рабыню.
- Нет! – вдруг возразила другая женщина, та, что лежала на земле, абсолютно голой и связанной по рукам и ногам, неподалёку от моей персональной пленницы.
- Э, Ты что-то сказала, моя дорогая? – просил Бутс Бит-тарск.
- Да! – ответила она. – Я свободная женщина!
- Почему я должен верить в это? - поинтересовался Бутс.
- Я - свободная женщина! – крикнула она.
- Чино, принеси-ка факел, - крикнул Бутс.
От кучи ящиков и мешков отделилась тонкая фигура Чино с одним из факелов в руке.
- Поскольку Вы - благородные джентльмены, Вы, конечно, освободите меня, - сказала она. - Я могу рассчитывать на это как свободная женщина.
Я улыбнулся такому, по меньшей мере, странному предположению. Гореане склонны в меньшей степени быть джентльменами, чем владельцы и господами, когда дело касается женщин. В их природе скорее владеть и доминировать над ними, бескомпромиссно делая их своей собственностью.