Надо признать, это не была ни долгая, ни суровая порка. Тем не менее, он укладывал удары по разным местам и через разные промежутки времени не давая женщине сосредоточится. Это было по-своему лёгкое избиение, так как Бутс был дружелюбным товарищем. Но, я уверен, что это было и по-своему эффективное наказание.
Закончив с поркой, Бутс отвязал верёвку, которая крепила её связанные запястья к деревянному брусу. Выпоротая рабыня упала на живот в пыль и потянулась своими всё ещё связанными руками, к его ногам. Подтянувшись, она опустила голову и, лежа в пыли перед ним, прижала свои губы, теперь уже губы рабыни, к его ногам, а потом жалобно повторила это снова и снова.
Постояв немного, мужчина повернулся и ушёл по своим делам. А рабыня так и осталась в изнеможении лежать на животе в пыли, под деревянным брусом, к которому она только что была привязана для наказания. Я подошёл к ней и ногой опрокинул её на спину. Она полными слёз глазами посмотрела на меня, видимо ища во мне сочувствия или сострадания. Её было больно.
- Ты заклеймена, - сказал я.
- Да, Господин, - признала она.
- На Тебе ошейник, - добавил я.
- Да, Господин, - повторила она.
- Кто Ты? – Спросил я.
- Я - рабыня, - ответила она. – Женщина-рабыня.
- Что-нибудь ещё? – уточнил я.
- Нет, Господин, - признала рабыня. - Только это.
- Это верно, - кивнул я.
- Да, Господин, - сказала она.
По её глазам, я понял, что теперь она знала, что это было истиной, что она отныне была рабыней и ничем больше.
- Что я должна делать, Господин? – спросила бывшая Леди Телиция.
- Ступай к своему Господину, - посоветовал я, - встань на колени и умоляй его простить Тебя за то, что Ты вызвала его неудовольствие.
- Да, Господин, - сказала она, и с болезненным стоном поднявшись на ноги, медленно побрела туда, где около маленького костра между фургонами со скрещенными ногами сидел Бутс, её теперешний господин. Он уже отдавался наслаждению второго завтрака. Чино и Андроникус сидели рядом. Она встала позади него на колени, опустив свои связанные руки на бёдра. Так она и замерла, всё никак не осмеливаясь заговорить. Через некоторое время Бутс, облизав с пальцев жир, которым он испачкался, уминая кусок жареного мяса тарска, обернулся к ней. Женщина мгновенно, едва встретившись с глазами своего владельца, опустила голову до земли.
- Ты что-то хотела, девушка? - осведомился Бутс.
- Да, Господин, - сказала она.
- Ты можешь говорить, - разрешил хозяин.
- Я молю Вас о прощении, Господин, - проговорила женщина, не отрывая голову от земли, - за то, что вызвала Ваше неудовольствие.
- Исправь своё поведение в будущем, - на полном серьёзе предостерег её Бутс. - В следующий раз это, возможно, пройдёт не так легко для Тебя.
- Да, Господин, - задрожала она.
Бутс меж тем отдал должное следующему кусочку жареного тарска.
Леди Телиция, казалось, ещё некоторое время ожидала, что её позовут, а затем подняла голову и выпрямила спину. Конечно, она осталась стаять на коленях, поблизости от своего владельца.
- Отличное мясо, - похвалил Бутс.
- Это точно, - довольно кивнул Чино, уписывая за обе щёки.
- И яйца вуло сегодня удались на славу, и тарск превосходен, - с полным ртом проговорил Бутс.
- Вполне, - поддержал Андроникус, вытирая пальцы о свою тунику.
Леди Телиция жадно и жалостливо следила за тем, как куски пищи один за другим исчезают с блюда. Она ёрзала на месте. Даже со своего места я смог расслышать тихое урчание его маленького, соблазнительного, округлого живота.
- Ты что-то сказала, моя дорогая? – оторвался от своего завтрака Бутс.
- Нет, Господин, - быстро сказала женщина, и антрепренёр возвратился к трапезе.
Меж тем её симпатичный живот успокаиваться не собирался, и до нас долетели новые отчётливые звуки, и она смущённо опустила голову. Мне даже стало интересно, когда Леди Телиция ела последний раз.
- Леди Телиция, - окликнул её Бутс, – очисти-ка мои руки.
И рабыня выползла впёред и принялась облизывать его ладони и обсасывать его пальцы, удаляя с них жир. Тем временем сам Бутс продолжал неторопливую беседу с Чино и Андроникусом.
- Медленнее, чувственнее, - подсказал Бутс.
- Да, Господин, - простонала она, на миг оторвавшись от своего занятия и подняв голову.
Их глаза встретились, и этот обмен взглядами был очень многозначителен. Она подчинилась, на столько, насколько смогла, учитывая, что совсем недавно была свободной женщиной. А также, очевидно, что она умирала с голоду, и потому слишком нетерпеливо слизывала и обсасывала жир с его ладоней и пальцев.
- Уже лучше. Значительно лучше, - похвалил он, и безразлично обтерев руки об её тело и волосы, возвратился к разговору со своими компаньонами.