Но когда мужские руки коснулись её тела, и я не мог этого не заметить, она задохнулась и, слегка, прижалась к его руке. Уверен и Бутс не оставил это действие без внимания. В этой невольнице - «Леди Телиции» имелся превосходный потенциал рабыни. До сих пор, конечно, будучи свободной женщиной, ей приходилось учитывать среду, в которой она вращалась, и ожидавшееся от неё поведение, несомненно, она изо всех сил, возможно даже с мукой для себя, пыталась сопротивляться своей сексуальности, боролась за то, чтобы контролировать и подавлять свои рабские позывы. Теперь, конечно, когда она получила свободу от психологических цепей, ограничений и запретов свободной женщины, у меня не оставалось никаких сомнений, что она, и возможно очень скоро, дойдёт до состояния беспомощной, возбуждённой, отдающейся рабыни, получающей удовольствие сама, и приносящей радость своим владельцам.
- Достаточно, - сказал Бутс.
- Господин, - позвала рабыня.
- Чего? – не слишком любезно спросил антрепренёр.
- Я могу говорить, Господин? – поинтересовалась Леди Телиция.
- Тебе нужно лишь спрашивать иногда, - ответил бутс.
- Спасибо, Господин, - с благодарностью сказала она. – Ай! Господин!?
- Разве Тебе дали разрешение говорить? - спросил Бутс.
- Нет, Господин, - прошептала она, глотая слёзы обиды. - Простите меня, Господин.
Бутс строго посмотрел на неё.
- Но Вы сказали, что мне нужно лишь спросить, - испуганно пролепетала она.
- Я сказал именно то, что сказал, «Тебе нужно лишь спрашивать иногда», - пояснил Бутс. – И это не одно и то же. Сейчас Ты не можешь говорить.
- Да, Господин, - всхлипнула Леди Телиция. - Простите меня, Господин.
И она замерла стоя на коленях. Голодная, наказанная рабыня, которой запретили разговаривать.
- Ага! - воскликнул Бутс, сделав вид, что только что увидел меня. – Ты случайно не голоден? Давай, присоединяйся к нам.
- Спасибо, - поблагодарил я, усаживаясь со скрещенными ногами у их костра.
Было ещё довольно рано для завтрака, но я не стал отказываться, отдал должное сложенным горкой яйцам вуло и ломтям жареного мяса.
- Возможно, Тебе стоило бы покормить нашу пленницу, - заметил Бутс, напомнив мне о свободной женщине, Леди Янине, прикованной цепью за шею под моим фургоном.
- Да, - кивнул я. – Пожалуй, возьму ей пару маленьких кусочков мяса, когда сам наемся.
Конечно, нужно побеспокоиться о ней. Ведь она всё же свободная женщина. Пока.
- Ты собираешься идти с нами до Брундизиума? - уточнил антрепренёр.
- Планирую, - улыбнулся я.
- И что ведёт Тебя в Брундизиум? - поинтересовался Бутс.
- Главным образом, фургон Петруччо, и его тарларион, - уклонился я от прямого ответа. – Твой друг был крайне любезен, и дал мне их взаймы. Но, конечно, часть пути я могу пройти пешком.
- Серьезно? - спросил Бутс.
- Я всегда серьезен в таких вопросах, - кивнул я. - Ходьба -превосходное упражнение.
- Сейчас довольно ранее утро для такого блестящего остроумия, что Ты нам демонстрируешь? - заметил антрепренёр.
- Жаль, - сказал я.
- Ты случайно никогда не задумывался о том, чтобы сделать карьеру на сцене? – полюбопытствовал он.
- Нет, - ответил я, на этот раз серьёзно.
- У Тебя, вероятно, неплохо получилось бы, - предположил антрепренёр.
- Возможно, - несколько неохотно признал я, не особо убежденный его словами.
- Что Ты собираешься делать в Брундизиуме? – вновь вернулся к теме Бутс.
- Я полагаю, это будет зависеть, от того, что я увижу в Брундизиуме, -пожал я плечами.
- А поточнее, - настаивал Бутс.
- Бизнес, - сообщил ему, не вдаваясь в подробности.
- Понятно, - протянул Бутс. - Рад, что мы прояснили этот момент.
Меж тем я всё своё внимание посвятил мясу тарска.
- Ты весьма общителен этим утром, - недовольно заметил Бутс.
- Тарск очень хорош, - сказал я.
- Рад, что он Тебе понравился, - бросил Бутс. – Но, в Брундизиуме, как я уже предупреждал Тебя, может оказаться очень опасно. С прошлого года, они там кажется, свихнулись на почве подозрительности к чужакам.
- Не знаешь почему? – поинтересовался я.
- Понятия не имею, - пожал антрепренёр плечами.
- Ты - хороший человек, Бутс, - сказал я. - Я ценю твоё беспокойство.
- Мне кажется, я догадываюсь, как именно Ты намереваешься использовать свою пленницу для участия в нашем шоу, - усмехнулся Бутс, - но остерегайся. Если она из Брундизиума, или известна там, то это может быть очень опасно для Тебя.
- В окрестностях Брундизиума, и внутри его стен, я могу держать её с мешком на голове. А при желании, конечно, у меня всегда остаётся возможность, поработить её при приближении, или входе в город. В этом случае, у неё не останется никаких законных претензий к кому-либо, поскольку она уже будет рабыней, всего лишь движимым имуществом.