- Это точно, - признал Бутс.
- Отличный был завтрак, - заметил я. – Могу я взять ещё немного пищи для неё.
- Да, - разрешил Бутс. - Тебе не следует держать её голодом. Ты должен оказывать ей уважение. В конце концов, она - свободная женщина. Пока.
- Конечно, - усмехнулся я.
Я медленно и аккуратно, разложил на тарелке куски жареного мяса и яйца вуло. Подозреваю, что прошло немало времени, с тех пор как Леди Янина ела в последний раз. Скорее всего, тогда её ещё кормили разбойники, если вообще кормили. Вероятно, к этому моменту она уже изрядно оголодала, и пора бы хорошенько накормить бедняжку. Позаботиться о её фигуре, я смогу и позже. Если, конечно, я решу, позже, превратить её в свою любимую пленницу, или, если это понравится мне, в нечто в тысячу раз более низкое, нет, в тысячу тысяч раз более низкое, нет, даже в неисчислимое количество раз более низкое, в рабыню.
Рабыня Бутса, Леди Телиция, меж тем, не отрывая голодных глаз, с жадностью и отчаянием, следила за тарелкой. Я думаю, что снова услышал жалобное урчание, донёсшееся из её соблазнительного живота, на этот раз сопровождавшееся её тихим всхлипом.
- Ты что-то сказала? - поинтересовался Бутс.
- Нет, Господин, - торопливо отозвалась она, похоже, не забыв, что говорить ей не разрешили.
Я встал.
- Могу я попросить у Тебя твою тарелку на пару мгновений? - спросил Бутс у меня.
- Конечно, - ответил я, передавая блюдо ему в руки.
- Хорошо пахнет, не так ли? – спросил антрепренёр, поднеся тарелку к Леди Телиции.
Она наклонилась вперёд, закрыв глаза, и сделала глубокий вдох, смакуя аромат свежеприготовленной пищи. Когда женщина открыла глаза, её взгляд был совсем жалобным.
- Да, Господин, - признала она.
Получив у Бутса свою тарелку назад, я, петляя между повозками, понёс её к своему фургону. Там, под днищем, поджав ноги, сидела Леди Янина, бывшая моя похитительница. На шее женщины был заперт железный ошейник, цепью прикованный к оси фургона.
- Лодыжки, - скомандовал я, отставив на время блюдо с мясом.
Она сердито дёрнулась, и немного повернувшись, опустила колени, не забыв одёрнуть подол платья, стараясь максимально натянуть его на икры. Я проверил кандалы, с которыми всё оказалось в порядке. Никаких признаков повреждения металла, например царапин на замке, или вмятин от удара камнем, не обнаружилось. Да и лодыжки не были ни порезаны, ни ободраны, от попыток подсунуть что-либо между оковами и ей хорошенькими ножками. Впрочем, подобное действие, конечно, было бы нелепо иррациональным. Леди Янина не была глупой, охваченной паникой земной девушкой, плохо знакомой с неволей, которая, возможно, никогда прежде не входила в её кругозор. Это те бешено и нелепо могут попытаться избавиться от пут, но никак не гореанская женщина. Эти отлично знают, что женщины, запертые в гореанском железе, не убегают. Его безжалостный, несгибаемый замок сделан, вовсе не для того, чтобы та, что заперта в это украшение смогла бы ускользнуть из его объятий. Женщины в таких узах должны беспомощно ждать милости от их похитителей.
- Как Вы смогли разглядеть, - с горечью заметила она, - я по-прежнему отлично удерживаюсь на этом месте.
Ну что ж, она сказала правду. А ещё её лодыжки прекрасно смотрелись, будучи законы в стальные браслеты. Не удовлетворившись кандалами, я проверил ошейник, и места крепления цепи, как к ошейнику, так и к оси.
- Я отлично прикована, - раздражённо буркнула она.
- Мне, признаться жаль, что проверка цепи столь Тебя беспокоит, -заметил я. – Но, я уверен, что мне не надо объяснять значение этого.
- Не нужно, - сердито, ответила Леди Янина.
- Это процедура рекомендуется кастой работорговцев, - напомнил я.
- Я не рабыня, - возмутилась она.
- Вот только цепи, всё равно кого им держать, свободную ли женщину, или простую рабыню.
- Вы удовлетворены? - нагло полюбопытствовала моя пленница. - Я прошла проверку цепи?
- Да, - спокойно ответил я. - Ты отлично прикована.
На мгновение в её глазах мелькнул испуг, и она непроизвольно схватилась руками за цепь, свисающую с её ошейника. Но почувствовав рывок ошейника, женщина моментально убрала руки с цепи и посмотрела на меня. Снова в её взгляде появилось высокомерие свободной женщины.
- Взгляните, что за одежду Вы мне дали, - показала она, сердито приподнимая край платья, который я выделил ей прошлой ночью.
- Ну, я так понял, что Тебе не пришлось по вкусу то белое платье, что выдали разбойники, - усмехнулся я. - Конечно, у того платья была единственная цель хорошо продемонстрировать твои прелести для продажи работорговцу и, пробудить в нём желание, побыстрее его сорвать.