- Разойдитесь, пожалуйста, - сурово предупредил Бутс. - Дайте ему место.
Гробовая тишина вдруг накрыла площадь. Люди напряжённо смотрели, как я выхожу позицию.
- Леди, позвольте мне заранее попросить Вашего прощения, - сказал я, -если я вдруг случайно попаду в Вас.
- Чего это Вы просите прощения заранее? - полюбопытствовал Бутс.
- А вдруг впоследствии будет не у кого? - пожал я плечами.
- Разумно, - признал он.
Леди Янина застонала, и ещё раз слабо дёрнула ремни. Её запястья были растянуты в стороны и чуть выше головы, а ноги широко расставлены. Если этот щит сейчас упал бы назад, то положение лежащей пленницы было бы немедленно признано обычной рабской позой, той, в которую девушек весьма часто раскладывают для интимного использования.
- Соблюдайте тишину, - предупредил Бутс публику. – Нужна абсолютная тишина.
Один парень в толпе вдруг громко чихнул. Подозреваю, что это был тот самый, оплёванный.
- Пожалуйста! - попросил Бутс.
- Кажется, мне в глаз что-то попало, - сказал я, отчаянно моргая.
- Ты в порядке? - забеспокоился антрепренёр.
- Да, - ответил я. - Уже в порядке.
- Это правда, что Ты иногда всё же промахиваешься? - с тревогой поинтересовался у меня Бутс.
- Изредка, - признался я.
Бутс удивлённо посмотрел на меня.
- Никто в этом мире не совершенен, - пожал я плечами.
- Бросай, - наконец, решительно сказал Бутс, махнув рукой.
Я неторопливо вытащил первую кайву из ножен, и покачал ей руке, привыкая к тяжести клинка, а затем повернулся к Леди Янине лицом.
- Что это с нею? – удивлённо спросил я.
- Да она в обмороке, - усмехнулся кто-то из зрителей.
12. Беседа с «Монстром» и наказание рабыни
- Как произошёл тот несчастный случай? – поинтересовался я.
- Какой ещё несчастный случай? – переспросил он.
На доске оставалось четырнадцать жёлтых фигур и восемь красных. Как раз я в этот раз играл красными.
В течение нескольких последних недель я путешествовал с труппой Бутса Бита-тарска. За это время мы давали представления в многочисленных деревнях и городах, иногда под их стенами, я изредка даже вдали от них, когда приближаться к городу нам не разрешали. Частенько мы выступали вблизи сельских мельниц, на постоялых дворах, перед зернохранилищами, таможенными заставами и просто сараями и перекрёстками дорог, везде, где могли найти зрителей. Во всё это время мы постепенно продвигались на северо-запад, медленно приближаясь к побережью Моря Тасса.
- Насколько я понимаю – пожар, - пояснил я.
Он непонимающе посмотрел на меня.
- Ты носишь маску, - напомнил я.
- И что?
- Я, том несчастном случае, который повредил и изуродовал твоё лицо, -решил уточнить я, - и сделал его таким, что, насколько я понимаю, женщины могли бы с воплями убежать от одного его вида, а мужчины просто похватав дубины, прогнали бы Тебя от своих домов, как некое омерзительное животное.
- Ты пытаешься отвлечь меня от партии? – поинтересовался он.
- Нет, - сказал я.
- Тогда, твой ход, - кивнул он. – Свой я уже сделал.
И я вновь обратил всё своё внимание на доску.
- Хм, не думаю, что эта партия затянется надолго, - признал я.
- И Ты полностью прав, - усмехнулся он.
- Зато, за все несколько сотен наших партий, - заметил я, - никогда ещё у меня не было столь выгодной позиции, как сейчас.
- Выгодная позиция? – заинтересовался игрок.
- Само собой, - кивнул я.
- Ты сейчас о чём? - он спрашивал.
- Обрати внимание, - сказал я, перемещая своего Всадника Высокого Тарлариона на Посвящённого Убара - восемь. - Если Ты не защитишься, то следующим ходом будет захват твоего Домашнего Камня.
- Это всего лишь кажется, - отмахнулся он.
Его Домашний Камень стоял на клетке Посвящённого Убара Один. С фланга его защищал Строитель, стоявший на Строителя Убара - один. Но, кажется, уже было слишком поздно использовать Строителя для защиты с фронта. Ни одно движение Строителя не могло теперь защитить Домашний Камень. В действительности, в этой ситуации, его не смог бы защитить даже ход полёта. Оставалось только делать что-то со своей Убарой, стоявшей на Тарнсмэна Убары - пять. Конфигурация фигур на доске была следующая: В моём первом ряду - мой Домашний Камень на Посвящённом Убара - один, Строитель на Писца Убара – один; во втором ряду у меня стоял Копейщик на Строителя Убара - два, Писец на Убары - два, и Всадник Высокого Тарлариона на Писца Убары – два; третий ряд занимали мой Копейщик на Посвящённом Убара - три и ещё один на Писце Убара - три. Один из моих Всадников Высокого Тарлариона, как я уже сказал раньше, располагался теперь на Посвящённом Убара - восемь, угрожая захватом Домашнего Камня на следующем ходу. На его восьмом ряду у него имелся Копейщик на клетке Строителя Убара - восемь, стоящий между двумя моими Копейщиками на моём третьем ряду. Этот его Копейщик поддерживался другим находившимся на поле Писца Убара - семь. Ещё, как я уже упомянул, у моего противника была Убара на Тарнсмэна Убары – пять, чья позиция укреплялась Писцом на клетке Писца Убары – четыре.