Его стоящие на одной диагонали Убара и Писец меня не пугали. Окажись он столь глупым, чтобы прикрыть своей Убарой свой Домашний Камень от моего Строителя, тем Строителем она и будет взята. Его Писец, конечно, следом возьмёт моего Строителя, но такой размен явно не в его пользу. Его последние две фигуры стояли на его первом ряду. Как уже было сказано, это были его Домашний Камень на поле Посвящённого Убара - один, и Строитель на соседней клетке. Это был Строитель Убара.
- Какую защиту выбрал бы Ты? – полюбопытствовал игрок.
- Ты мог бы переставить свою Убару на клетку Посвящённого Убара -пять, угрожая Всаднику Высокого Тарлариона, - предположил я.
- Но Ты тогда отступишь на Посвящённого Убара - семь, в результате Всадник Высокого Тарлариона окажется защищён твоим Писцом, стоящим на поле Убары - два, - заметил он. - Это свяжет мою Убару, позволяя Тебе развивать атаку в колонне Посвящённого Убара. И в добавок даст Тебе время на то чтобы поддержать эту атаку другими фигурами.
- Конечно, - согласился я.
Вместо этого, он сходил Убарой на Тарнсмэна Убары - два.
- Этот ход гораздо лучше, - признал я.
- Я тоже так думаю, - кивнул он.
Клетка Посвящённого Убара - девять, то поле, с которого я мог бы захватить его Домашний Камен, теперь оказался защищён его Убарой.
- А теперь смотри, - сказал я.
- На что? – удивился он.
Я ответил своим Писцом с поля Убары - два на Тарнсмэна Убары - три. Это позволило мне занять диагональ, на которой лежало ключевое поле – клетка Посвящённого Убара - девять. А вот он теперь не мог ничего мне противопоставить, даже ходом своей Убары на клетку Тарнсмэна Убары -пять, потому как это место было защищено одним из моих Всадников Высокого Тарлариона, который до настоящего времени казался совершенно безобидной фигурой, застрявшей без дела на поле Писца Убары - два. Только теперь истинная цель его нахождения на данном квадрате, проявилась со всей очевидностью и красотой замысла.
- Ты всё ещё сможешь защитить свой Домашний Камень, - улыбнулся я, -но только за счет своей Убары.
Следующим ходом я бы атаковал своим Всадником Высокого Тарлариона на Посвящённого Убара - девять, угрожая захватом Домашнего Камня. Его единственной защитой был бы захват моего Всадника Высокого Тарлариона его Убарой, в котором случае, я, конечно, беру его фигуру своим Писцом. Подобный размен Всадника Высокого Тарлариона на Убару, опять был бы в мою пользу. К тому же я получал преимущество в тяжёлых фигурах и позиции на доске, что должно было бы быстро перевести партию в эндшпиль.
- Я вижу, - ответил игрок.
- И я играл красными, - напомнил я ему.
Первый ход в игре всегда за жёлтыми. Это позволяет игроку диктовать условия дебюта, соответственно, быстрее переходить в наступление. Кстати, многие игроки Каиссы, даже не входящие в касту игроков, знают по несколько наиболее распространённых вариантов дебютов в многочисленных их вероятных развитиях на несколько шагов вперёд. Это основная причина определенной нестандартности, если не сказать эксцентричности в оборонительных действиях игроков играющих красными. Именно такие их действия, пусть порой сомнительные, но всегда блестящие, открывают новые горизонты в игре. Если эта нестандартная, эксцентричная оборона оказывается успешной, то вскоре она становится частью стандартных, проанализированных вариантов игры. Стоит упомянуть, что даже признанные мастера Каиссы играя красными, из-за неудобства второго хода, не считают для себя зазорным играть на ничью.
- Ты пока играешь красными, - поправил меня противник.
- Я очень долго ждал этого момента возмездия, - сказал я. - Мой триумф будет особенно сладким после того, как я испытал от Тебя столь много быстрых, зачастую случайных и крайне обидных поражений.
- Твоя позиция интересна, - заметил игрок. - Я сомневаюсь, что, признал бы одну победу соответствующей компенсацией за сотню несколько неудобных поражений.
- Просто, беда не в том, что я настолько плохой игрок, - оправдываясь, сказал я, - скорее, всё дело в том, что Ты слишком хорош.