- Значит, именно этого Ты хочешь? – уточнил я.
- Да, - крикнула она, - без этого, мы не можем быть настоящими женщинами.
Я поднял один из ремней. Это был регулируемый по длине удерживающий ремень. Взяв руку женщины, я дважды обернул им её запястье, а затем, затянув, пропихнул имевшуюся на конце ремня своеобразную запонку в сквозь одно из маленьких отверстий, пробитых на небольшом расстоянии друг от друга по всей длине привязи. Очень удобно, и не нужны никакие пряжки. Обитательница полки, конечно, благодаря конструкции запонки и узости отверстия, не сможет освободиться самостоятельно. Она оказывается полностью беспомощной. Подобное устройство позволяет не только обездвижить невольницу, но ещё и позволяет мужчине легко и быстро наложить или удалить привязь.
- Если я наложу ремень на вторую руку, Ты станешь совершенно беспомощной, - предупредил я.
Она напряглась, но промолчала, и я, пристегнув её второе запястье, занялся ногами женщины.
- Попробуй освободиться сама, - предложил я.
Некоторое время она боролась, дёргая привязи, и пытаясь вывернуть руки.
- Я не могу, - наконец сдалась моя пленница, испуганно смотря на меня. - Я столь же беспомощна как рабыня.
Я полюбовался распростёртой на полке передо мной женщиной, вдруг ставшей чрезвычайно привлекательной.
- Что Вы делаете? – испуганно вскрикнула она, почувствовав, что мои руки занялись узлом державшим ткань на её бедрах.
- Собираюсь убрать твою одежду, если её можно так назвать, - спокойно посвятил я её в свои планы.
- Нет, - вдруг заартачилась она.
Но я не обращая внимания на её протест, развязал узел.
- Я закричу! – пригрозила женщина.
- Тогда я заткну Тебе рот, и это будет всё, чего Ты добьёшься своим криком, - усмехнулся я.
- Пожалуйста! – взмолилась она, задёргавшись на полке. - Я передумала! Отпустите меня!
- Слишком поздно для этого, - пожал я плечами.
- Пожалуйста, - захныкала она.
- Я всего лишь мужчина, - сказал я.
- Пожалуйста, - просила моя пленница.
- Нет! – отрезал я.
Поняв, что пощады не будет, она, с жалобным стоном, откинулась на широкие мягкие ремни и расслабилась. Ткань, доселе прикрывавшая её бёдра, была раскинута в стороны. Теперь между нами не осталось даже этой скромной преграды. Она осталась, как иногда говорят на Горе, по рабски голой.
Она, широко раскрыв глаза, смотрела, как я наклонился над ней и начал целовать и ласкать её, медленно двигаясь к животу женщины.
- Ой! – вздрогнула она, и через мгновение уже пыталась двигаться под моими губами, пытаясь направить меня к другим местам на её теле. Её движения были немыми, беспомощными призывами.
- О-о-о-оххх! - внезапно тихо простонала женщина.
- А сейчас, Ты должна сдерживать себя, - велел я ей. - Ты должна попытаться лежать не двигаясь.
- Я не могу сдерживать себя, - призналась она.
- Для меня ничего не стоит встать и оставить Тебя здесь, - предупредил я, и добавил: - оставить, как есть, в ремнях.
Она застонала.
- Ты не будешь двигаться, до тех пор, пока я Тебе не разрешу, -приказал я.
- Я попробую, - пообещала пленница.
И я продолжил нежно ласкать и целовать её тело. Она не шевелилась, но начала дрожать и стонать. На мгновение, прервав ласки, я взглянул на неё. Глаза женщины были дикими, умоляющими. Я положил руку на её живот и оценил, насколько он был напряжённым и горячим, я почувствовал, как под моей ладонью пульсирует её кровь и страсть.
- Не двигайся, - напомнил я ей.
- Нет, - простонала она, - нет!
А я продолжил ухаживать за её телом. Мои действия были теми, что могли бы быть причинены только женщине, которая была не более чем рабыней.
- Пожалуйста! – заплакала она. – Пожалуйста, я больше не могу! Пожалуйста!
- Хорошо. Ты можешь двигаться, - позволил я.
Она закричала и, казалось, взорвалась подо мной, рыдая от радости и беспомощности. Тогда она смотрела на меня дикими, не верящими в происходящее с ней, глазами, всё ещё сдерживаемая ремнями. И тогда я вошёл в неё и взял её отнюдь не мягко.
- Ой, - вскрикнула она. – Господи-и-ин! Госпо-о-оди-и-иннн!