- Она - рабыня! - сказал Чино.
- Да, - заверил его Бутс.
- А какая, в общем-то, разница, невостребованная рабыня почти столь же хороша как свободная женщина, - пожал плечами Чино, снова поднимая петлю.
- Стоять! - крикнул Бутс.
- Ну теперь-то чё? - закипел Чино.
- Да, чё теперь? - поддакнул Лекчио.
- На эту женщину заявлены права и она в ошейнике, - заявил Бутс.
- Как! - возмутился Чино.
- Как? - удивился Лекчио.
- Ребят, вы - воры? - осведомился Бутс.
- Нет! - возмутился Чино.
- Нет? - удивился Лекчио.
- Нет! - крикнул Чино.
- Нет! – с честным видом подтвердил Лекчио.
- Тогда воздержитесь от своих планов, негодяи, - бросил им Бутс, - эта женщина - моя собственность!
- Эт чё правда, что ль? - спросил Чино у девушки.
- Да, Господин, - ответила Бригелла, - это правда. - Я - его собственность. Он - мой владелец. Я принадлежу ему. Принадлежу, по закону, полностью, всеми способами и во всех смыслах!
- Зато нас тут двое, - угрожающе заметил Чино.
- Да не боюсь я вас! - усмехнулся Бутс. – Прочь отсюда, жалкие проходимцы, а не то я скормлю вас вашим же собственным слинам!
- А я и не знал, что у нас есть какие-то слины, - шепнул Лекчио обращаясь к Чино.
- Валите отсюда проходимцы, негодяи, жулики! - заорал Бутс замахиваясь на парней угрожающим жестом.
Чино и Лекчио, быстро, с очевидным ужасом, резво поскакали прочь со сцены.
- Вы спасли меня! - обрадовано закричала Бригелла.
- Да, - кивнул Бутс.
- На мне Ваш ошейник, - сказала она. - Теперь я, действительно, Ваша! Вы знаете!
- Ясное дело, - подтвердил Бутс, заинтересованно оглядывая свою собственность. - Это верно, не так ли?
- Да, Господин.
- А значит, Тебе отныне можно приказывать что угодно, - размышлял Бутс, - абсолютно, что угодно, вообще что угодно, и Ты должна повиноваться, немедленно и отлично.
- Да, Господин, - признала она.
- Ну тогда прими, положение, полуприсев, как это делает свободная женщина захваченная врасплох, пытаясь прикрыть свою красоту.
- Да, Господин, - послушно ответила она, поднимаясь на ноги.
Зрители взорвались отчаянным хохотом, поскольку она, уже полностью раздетая рабыня, приняла эту зажатую, неловкую позу, одну из тех, что ассоциируются с робкой, шокированной, потрясенной, удивлённой свободной женщиной. В действительности, она уже часто принимала такое положение ранее в фарсе, когда она, предположительно, была такой вот свободной женщиной.
- Теперь, на самый краткий миг, отодвинь руки, а затем немедленно, мгновенно верни их на место, где они сейчас, - скомандовал Бутс.
Бригелла послушно выполнила указанное движение. Если кто-то смотрел не внимательно, то, возможно, пропустил этот момент.
- О да! Да! - исступленно закричал Бутс. – Вот оно! О, счастье! Удача! Это - оно! Это – то самое!
- Что? - удивилась она.
- Взгляд! - радовался Бутс. - Изумительный взгляд!
- Это - все? – осведомилась Бригелла.
- Да! - радостно кричал мужчина.
- Тогда, отдайте мне, - внезапно потребовала она, - удивительную, волшебную вуаль!
- Увы, - засмеялся Бутс. - Не могу. Уже будет неправильно сделать это.
- Как так? – не поняла она.
- Надеюсь, Ты помнишь, относительно чего я вёл переговоры, - напомнил Бутс, - Мы договаривались о взгляде на красоту свободной женщины, а не простую рабыню.
- Ох! - в страдании схватилась она за голову.
- Если бы я хотел взглянуть на рабыню, объяснил Бутс, - то можно было бы пойти на ближайший рынок, и сколько угодно разглядывать голых, закованных с цепи девок.
Я не мог не признать его правоту. Именно так обычно выставляют девушек на таких рынках, кстати, иногда ещё и в клетках.
- Но ведь я - та же самая женщина! – запротестовала Бригелла.
- А вот это не совсем верно, - усмехнулся Бутс, - Ты теперь рабыня.
И это, кстати, по-своему, верно. Женщина в ошейнике, сильно отличается от свободной женщины. Ошейник способствует поразительному преобразованию в женщине, в психологическом отношении, сексуальном и просто человеческом. Она становится уязвимее, отныне она должна повиноваться. Она больше не то же самое. У нее больше нет никакого выбора, кроме как быть полностью женщиной. Она становится в тысячу раз более интересной, возбуждающей и желанной.
- Даже притом, что я теперь рабыня, Господин, - заканючила она, - но я так сильно желаю этого. Я так жажду её! Пожалуйста, позвольте мне иметь её!
- Моя доброжелательность, возможно, когда-нибудь доведёт меня до гибели, - проворчал Бутс, подтягивая к себе мешок.
- Кажется, я начинаю, ощущать, что у рабынь могут быть возможности и хитрости, отрицаемые свободным женщинам, с помощью которых можно достичь своих целей, - прошептала Бригелла зрителям.
- Она где-то здесь, у меня в мешке. Ага, вот она, - пробормотал Бутс, делая вид, что вытаскивает ткань из мешка. - Но Тебе, конечно, теперь, когда Ты стала рабыней, её больше не увидеть.