- Эй! – вдруг услышал я напряжённый крик Бутса. - Кто здесь?
Я сразу напрягся. Выступления закончились ещё несколько часов назад. И было поздновато для селян или путешественников шляться поблизости от леса в это время суток.
- Что-то случилось? – удивлённо спросила девушка, почувствовав моё напряжение.
- Тихо, - шепнул я.
- Кто Вы? – снова выкрикнул Бутс.
Ответом ему было гробовая тишина. Кто бы там не скрывался в темноте, называть себя он не собирался. Быстро скользнув в свою тунику, я поднял ножны с мечом, и закрепил их на поясе.
- Выходите, - позвал Бутсом. - Я знаю, что Вы там. Не бойтесь. Назовите себя. Видите сюда, к свету.
- Если они будут спрашивать, был ли кто-нибудь с Тобой, - предупредил я девушку, - скажешь им, что я сбежал.
- Что происходит? – почти плача спросила она.
Я прижал палец к своим губам, призывая её к молчанию. Это - очень естественный жест. Я не знаю, развивался ли этот жест, предполагаемый здесь как гореанский, независимо, или когда-нибудь в отдаленном прошлом, было принесён с Земли. Конечно, существует множество гореанских жестов, какие-то из которых подобны аналогичным земным, а какие-то совершенно отличаются. Кстати, есть и другой способ призвать человека соблюдать тишину, надо дважды слегка коснуться пальцами губ. Происхождение того жеста, насколько мне известно полностью гореанское.
Я оглянулся на женщину. Её губы дрожали. Она была напугана. И она отчаянно хотела заговорить. Но, конечно, после моего жеста не могла этого сделать. Она была рабыней, получила приказ замолчать.
Я приподнял заднюю стенку палатки, и осмотрел местность за ней. Пожалуй, выходить придётся именно таким способом. Я снова оглянулся назад, ещё раз бросив взгляд на испуганную коленопреклонённую девичью фигуру. Она останется здесь, точно на том же мести где была сейчас. Цепь на её ноге позаботится об этом. Насколько же красивы они бывают в ошейниках, подумал я напоследок, уже ускальзая из палатки.
8. Я Полезен для Бутса Бит-тарска
- Освободите нас! – возмущённо требовал Бутс Бит-тарск, теперь стоявший на коленях около костра со связанными руками.
Атаман разбойников, бородатый мужик, на голове которого была повязана бандана, наотмашь ударил его по рту тыльной стороной ладони. Это было неправильно и оскорбительно, поскольку Бутс был свободным человеком.
- Ваше поведение прискорбно, - пробормотал Бутс. - Я - Бутс Бит-тарск, актер, антрепренёр и импресарио. Несомненно, Вы слышали обо мне. Я не раб, и требую вежливого и уважительного отношения к себе.
- Может ему глотку перерезать? - спросил один из разбойников, схватив Бутса за волосы и оттягивая его голову.
- Пока не надо, - бросил атаман.
- Где ключи к браслетам твоих шлюх что сидят в палатках? -поинтересовался вожак у антрепренёра.
Бутс смог только прохрипеть, так как его голова была запрокинута назад. Острие ножа разбойника прижалось к его горлу.
- Могли бы просто попросить, - проворчал Бутс.
- Где они? - Рявкнул грабитель.
- Висят на гвозде, слева от двери в моём фургоне, том, большом с красной крышей, - объяснил Бутс.
- Тащи сюда, к костру, этих двух палаточных шлюх, да связать их не забудь, - скомандовал атаман одному из своих подельников. - Посмотрим, стоят ли они того, чтобы забрать их с собой, или проще оставить их здесь с остальными.
- Что Вы собираетесь делать с нами? – вздрогнув, спросил Бутс.
Я видел, как при этом вопросе двое из бандитов обменялись понимающими взглядами, усмехаясь друг другу. А другой их товарищ, сбегав до фургона Бутса, принес что-то, по-видимому, ключи от кандалов Бины и Ровэны. Я подозревал, что их найдут достаточно красивыми, или достаточно желанными, чтобы оставить в живых. Именно в принятии рабского статуса, на условиях рабовладельцев, женщины исторически искали, и зачастую им это предоставлялось, по крайней мере, временно, возможность для своего выживания.
- И Ты называешь это деньгами? - спросил атаман шайки, тряся сосудом с монетами перед носом Бутса.
- А что, разве нет? - удивился Бутс, заглядывая в копилку, за что получил ещё один удар от разбойника.
- Да здесь едва ли на серебряный тарск наберётся, - прорычал атаман.
- Пожалуй, я соглашусь с Вами, - заметил Бутс. - Это - жалкая сумма, даже не стоящая того, чтобы отбирать её у нас. Ну так, оставьте эти деньги нам, если желаете.