— Правда?
На следующий день Розамонда вместе с Сильвией и Гермионой должна была освободить шкафы и комоды Джека Корнока. Гермиона приехала первой, она привезла Имоджин, так как на этот раз соседка не захотела присматривать за малышкой. Греты не было дома. Гнев пробудил в ней необычайную энергию. В девять часов утра она уже шла по Орландо Роуд быстрым пружинистым шагом, с негодованием переставляя сильные мускулистые ноги. Соседки, видевшие, как она идет пешком по улице, где прожила тридцать лет, осмеливались лишь холодно кивнуть.
Гермиона была не в духе, все ее раздражало:
— Куда ушла мама? Имоджин, сейчас же положи это на место!
Розамонда забрала у Имоджин кисточку для бритья и рассказала Гермионе, что произошло накануне: —…поэтому мама пошла к тому человеку, который купил ковры, надеется уговорить его оценить мебель.
— Можно было ему позвонить.
— Наверное, она хотела с ним увидеться. И не очень хотела видеть нас, особенно Сильвию.
— Я знала, что эта нежная дружба долго не продлится. Куда мама собирается деть папину одежду? Раздать?
— Только ношеные вещи. Все остальное, — сказала Розамонда голосом Греты и взмахнула рукой, — все до последней тряпки будет продано.
— Ну, тогда хорошо, что мамы сейчас нет, — сказала Гермиона.
Она положила Имоджин спать и вместе с Розамондой принялась разбирать вещи.
— Одежда совершенно чистая, — сказала Гермиона. — Ох, Рози, я совсем пала духом.
— Как твой любовник, Мин?
— Этот человек вовсе не был моим любовником. Он предложил мне деньги и свою любовь. Отказаться от этого предложения можно, только если поселиться на другой планете. Его любовь всегда требовала от меня пребывания на другой планете, но соблюдать это условие было гораздо легче до того, как он предложил деньги.
— И все-таки, Мин… у тебя Стивен и дети…
— Я хотела забрать Имоджин, а Эмму и Джейсона оставить.
— Значит, ты уже обдумала…
— Да. И мне, конечно, стало легче.
— Настолько это серьезно? Я знаю его?
— Ты никогда не обращала на него внимания, — поспешно ответила Гермиона.
— Ты уже сказала ему…
— Ему ничего не нужно говорить, он и так все понимает. Мама, наверное, подыщет отдельного покупателя для всей этой одежды.
— Да. Гай уже предлагал какого-то театрального костюмера. Он бы не ушел отсюда с пустыми руками. Ой, посмотри, Мин, ты только посмотри на все эти коробки с носовыми платками. Ни одна не распечатана. — Розамонда нагнулась и выдвинула нижний ящик, обе женщины заглянули внутрь. — А носки! — воскликнула Розамонда. — Все совершенно новые.
— Мама перекладывала их камфорой, камфору всегда меняла. Как она о нем заботилась!
— А сейчас распродает его вещи, это, наверное, незаконно, — сказала Розамонда.
— Конечно. Поэтому не рассказывай Сильвии. Если говорить правду, мама распродает вещи Сильвии.
— Конечно. Значит, мы оказываем Сильвии услугу: она никогда не узнает, каким скупердяем был ее отец.
Розамонда и Гермиона расхохотались; они все еще смеялись, когда вошла Сильвия в индийском платье, с жемчугом на шее, с сумкой через плечо. Сильвия радостно улыбнулась в ответ на их улыбки, но когда увидела аккуратные стопки одежды на полу и раскрытые шкафы, набитые добротными вещами, ее радость погасла.
Розамонда вскочила на ноги: — Сначала мы устроим ланч.
Грета появилась, когда три женщины сидели на кухне и ели. Вид у Греты был вполне довольный. Она поцеловала всех троих, села и налила себе чашку кофе.
— Сильвия, я продаю мебель.
— Угу, — промычала Сильвия с полным ртом.
Она не сомневалась, что продажа мебели — это дело Греты, и слегка удивилась угрожающим ноткам в ее голосе.
— Два человека приедут сегодня днем, двое завтра.
— Так скоро? — пробормотала Сильвия.
— А почему бы нет?
— Не знаю, — сказала Сильвия, огорченная Гретиной резкостью. — Рози и вам нужны столы, чтобы есть, кровати, чтобы спать…
— Один стол, две кровати и, наверное, четыре стула. Жемчуг, который ты носишь, Сильвия, я думаю, тоже относится к имуществу, так как он подарен совсем недавно.
— Да? — Сильвия выронила бутерброд и подняла руки, пытаясь расстегнуть бусы. — Тогда я…
— Нет, нет, нет, — сказала Грета, словно опомнившись. — Пусть эти бусы останутся у тебя, родная, пусть они останутся у тебя, не будем больше об этом говорить. — Грета бросила вопросительный взгляд на дочерей. — Вы согласны?
— Да, да, — хором ответили Гермиона и Розамонда.