Несмотря на столь не лестные эпитеты, которыми наградил рыжего нахала клоун, на место его поставили со всей осторожностью и любовью, памятуя о сломанной после падения с башни ноге. Пришла очередь до следующего. Суровый взгляд, пушистые усы и серый мышиного цвета мундир.
«Спи, младенец мой кудрявый,
Левой-правой, левой-правой.
Баю-баюшки-баю,
Крест получишь ты в бою.
Будешь ты фельдфебель бравый,
Левой-правой, левой-правой.
Баю-баюшки-баю,
Крест получишь ты в бою."
— Старый вояка Фриц. Туп, груб и невежествен. Идеальный солдат, ярый патриот, бездушная дубина. Помнишь, как тебе отдали приказ, чтобы не пускал никого постороннего на кухню? Ах-хаха. Тогда все остались без ужина, так как ты не узнал кухарку, а она не ведала о заветной фразе. Ох и разозлился тогда Баристан, как он кричал, оставшись без стряпни Марты, — рассмеялся тихонечко паяц, вытирая выступившие слезы. — А потом весь вечер вспоминал пароль, который в шутку выдумал и тут же забыл. Ты всегда выполнял приказы, даже когда с ними был не согласен. Убить крыс, нарубить дров, подрезать веревку. Слушай мой приказ, Фриц. Beschütze meine Freunde (Охраняй моих друзей. пр автора. с немецкого.) Оставив солдата стоять по стойке смирно, актер слеповато прищурил глаза.
В дальнем углу на сундуке, спрятанная во тьме дилижанса находилась последняя кукла. Дрянная собачья шерсть, черные пуговицы глаз, ярко-красная трещина вместо рта. Два острых клыка блестели от свечи, будто алкая крови.
— Красавица Марта. Ужасная снаружи, добрая внутри. Настолько добрая и чуткая, что внешнее уродство меркнет перед чистотой души. Твое большое белое сердце все в ранах. От слез Пьеро, падения Мальвы, глупости Арлекина, бездушности немца. Сколько раз я тебя зашивал? Латка на латке. Ты вставала и шла на кухню, чтобы порадовать любимых очередным изысканным блюдом. Я помню твою историю: злая мачеха выгнала тебя зимой, набрать дров. Ты шла по лесу и дрожала от холода в простом платьице. Заблудилась. В ночи загорелись красным глаза, но ты шла на них с улыбкой, решив сделать последнее доброе дело, накормив стаю волков. Твоя жертва была принята на небесах. Весной ты вернулась в новом обличие домой. Вся деревня гнала тебя вилами и огнем, не обращая внимания на человеческую речь. Чуть живую, я занес тебя в новый дом. Так давай же обнимемся в последний раз.
Лицедей поспешно поднялся и прижал к себе оборотня, испачкав и без того грязную шкуру гримом. Дрожала от судорожных рыданий спина, беззвучно капал белый грим на грязные полы дилижанса...
Уход.
Гаспар перебирал вещи, оттягивая момент ухода. Лишним грузом себя обременять не хотел, больные колени не позволили бы ему унести много добра, да и выбор был невелик. Кряхтя, старик залез под кровать и начал искать на ощупь. Там, в темном углу, лежала его самая большая грусть. С большой любовью он достал на свет большую шкатулку, сдунув пыль, аккуратно открыл.
Сломанная кукла из деревяшки, лицо, детально прорисованное краской на лакированной поверхности, было искажено рубленным ударом топора, а трещина пролегла до груди.
— Мой первенец. Герой и революционер - Робеспьер. Именно ты ругал власть и зажравшихся чинуш, высмеивал грехи и пороки общества, клял короля и его свиту. Ты был первым, кто зажег пламя политической сатиры, твои идеи передавались из уст в уста, распространяя пожар. Уличенные в обмане и мздоимстве, они отомстили всему театру, стараясь убить твои идеи и мой голос, с помощью которого ты вещал. Пострадали все за правду. Баристан охромел. Джульетту насильничали до утра, а она стиснув зубы не издала не звука. А в обед лишилась разума и стала Жужей. Карлика Гюнтера вешали трижды. Наши бравые парни, силачи, жонглеры, артисты склонили голову перед наймитами и не вмешивались в расправу. Ты был героем до последнего и защитил меня от удара топора. Тогда я и отошел от дел, нацепив маску паяца, а Баристан сел впереди циркового каравана.