Старик усадил пятерых кукол в круг на пол, накрыл их тряпками, а посреди поставил последнюю свечу из Notre-Dame de Paris. По заверению пройдохи в церковной лавке, гореть ей не меньше трех часов. Своим светом она отпугивала грехи и очищала людей. Подхватил Робеспьера, саквояж со сценическими костюмами и мазь от ревматизма. Вот и весь не хитрый скарб. Во внутреннем кармане скопленное за сорок лет скитаний и гастролей. Этого хватит на пару месяцев экономного проживания. Так и вышел из дилижанса. Пол лица смыла вода, оголяя морщинистую кожу, дряблую щеку, как у пса и мешки под глазами, вторая половина все ещё была в образе.
На ступеньке перед телегой его ждала корзинка с едой. Поклонившись и поблагодарив вслух Баристана, старик потащил тяжелый саквояж в лес. А за его спиной шумел овациями старый цирк, свистели пьяные зрители, визжали разносчицы от щипков и поглаживаний по пятой точке. Этот многоголосый гул толпы лишь пригнул Гаспара к земле тяжким грузом расставания. Громким набатом отбили барабаны. Началось второе действие.
—И чем я займусь? Я же больше ничего не умею! — вдруг испугался за своё будущее циркач. — Я всю свою жизнь ехал с цирком, жил в нем, радовался и печалился, пировал и голодал. С самого нового рождения.. и надеялся в один день быть похороненным на перекрестке перед Страсбургом. А сейчас, что мне делать?
Лес встретил прохладой и тишиной, не слышно было ликования толпы, фырканья лошадей и блюющих у шатра людей. Лишь стрекот цикад и недовольное ворчание лягушек. Подслеповатые глаза щурились во тьме, а ноги предательски цеплялись за корни и камни. Старик потерял направление и ощущение пройденного расстояния, слепо доверяя судьбе и не выбирая пути. Наконец изношенное тело начало подводить, колени налились свинцом, а в спину глухой болью отдавался каждый шаг. В тот же момент полногрудая луна вынырнула из-за облаков, осветив полянку серебристо-синим светом.
— Тут и передохнем, — кряхтя, старик уселся на саквояж, больше не переживая за вещи, откинул с корзинки тряпку. — Вино, колбаски, свежий хлеб. Славный ужин. Две луковицы, сыр и... а это что? — удивленно спросил сам себя Гаспар, нащупав рукой непонятный предмет. Потянув на себя с огорчением узнал в нем простую, но добротную веревку. — Я тебя понял, Баристан. Пришло время, но за вино благодарю.
На пустой полянке лицедей пил вино, вкушал пищу и вел неспешную беседу с Робеспьером. Подняв очередной тост за свободную от короля Францию, выпил последний глоток, расстроено поболтав пустой бутылкой в воздухе, швырнул ее в кусты.
—Прощай, Робеспьер, пора, — с трудом поднявшись на шатающиеся ноги, перекинул веревку через руку и потащил за собой волоком саквояж. Дойдя до ближайшего дерева, окинул пьяным глазом расстояние, а затем лихо закинул бечевку через сук. — Как по заказу. Осина.
Упав с саквояжа от потери равновесия, старик некоторое время смотрел в звездное небо, затем поднялся, затянул узел, а позже привязал конец веревки к корням дерева покаяния.
— La commedia è finita, — прошептал Гаспар с петлей на шее. Резкий толчок ногами и дряхлое тело повисло в считанных сантиметрах от земли. А в трех километрах южнее, ближе к реке большая церковная свеча почти догорела, растопленный воск растекся по полу старого дилижанса. В углу сверкнули красным глаза крысы, она принюхивалась к запаху ладана, а затем пробежала рядом с куклами. Фриц размахнулся саблей, выполняя свой последний приказ, отрубая большой лысый хвост, а после завалился вперед прямо на огарок свечи. Через три минуты, старый разукрашенный дилижанс был охвачен огнем, треща от яркого пламени. Повозка вдруг качнулась, а после потихоньку набирала ход по направлению к шатру, поджигая все на своем пути.
Рождение.
Гаспар распахнул глаза от яркого солнца и быстро зажмурился, резко потянулся руками к удавке и ослабил натяг, сипло задышав.
—А почему у тебя лицо накрашенное? — раздался девичий тонкий голосок. Старик раскрыл глаза, после обвел полянку мутным взглядом. В трех шагах от него сидела девчушка на саквояже, болтая ногами в воздухе.
— Ты как здесь...— хриплым голосом начал было паяц, после откашлялся и приподнялся. — Ты что тут делаешь?
— Жду, когда ты проснешься. У тебя в корзинке хлеб, а я очень голодна, но без разрешения не могла взять. Поделишься? — скороговоркой застрочила девочка.
— Да конечно, пойдем, позавтракаем, — Гаспар предпринял попытку подняться, что далось ему с большим трудом. В голове набатом били сотни молоточков, а ноги затекли из-за неудобной позы. Откинув с ног трухлявый осиновый сук, позже окончательно освободился от петли. — А как тебя зовут?