— Марсельеза! — на распев произнесла собеседница.
— Отчего же такое имя? И с кем ты тут в этом лесу? — разум циркача начал прояснятся, хоть голова и болела от дешевого вина.
— Я родом с Марселя, — будто укоряя за недальновидность, произнесла девочка. Кряхтя, старик добрался до вчерашнего прощального стола. Откинул тряпицу, достал хлеб и сыр. Разломив руками, передал девочке, секундой позже она впилась маленькими зубками в предложенное угощение. Сам же начал отщипывать маленькие кусочки скорее за компанию: аппетита не было.
— Это кто из родителей так пошутил? — наконец выдал из себя циркач.
—Настоятельница приюта, — сквозь набитый рот пробубнила рыжеволосая. — А брата назвали Момо. Он немой.
— Приюта...— протянул Гаспар, задумавшись. Пока он размышлял о нелегкой судьбе сиротки, та успела разделаться с сыром и хлебом, а после начала икать. — Я буду звать тебя Марси или Эдит. Нужно найти воды, где-то в кустах лежит бутылка из-под вина, посмотри своими молодыми глазами. Рядом река, так что мы легко найдем ручей.
Проводив взглядом рыжеволосую, лицедей крепко задумался. Еще вчера он прощался с жизнью, принимая безысходность своего жалкого существования, но глядя на худое тело Эдит, понимал, что сначала нужно устроить судьбу девочки. Отчаянно икая, шла юная Марсельеза с пустой бутылкой в руке, второй рукой она держалась за живот.
— Что с тобой? — испугано спросил Гаспар.
— Так бывает... Когда долго не ешь, а потом...— сбивчиво объяснила девочка.
— Пойдем искать ручей, а пока расскажи про себя, — предложил старик, забираю бутыль и собирая вещи.
В поисках воды они ушли в старый лес, а рыжеволосая с печальной улыбкой поведала свою историю. Родилась в пригороде Марселя в семье рабочих шёлкоткацкого производства восемь лет назад. Отец пропадал на заводе, хватаясь за любые подработки в порту, мать убиралась в домах зажиточных буржуа, иногда принося объедки с кухни. Большая часть средств уходило на аренду крошечной квартиры и еду, откладывать получалось совсем немного. Все лето Момо и Марси проводили на берегу моря, любуясь голубой водой в заливе, запекая на костре рыбу, выпрошенную у рыбаков, а вечером ждали маму, отца видели лишь глубоко за полночь и ранним утром. В один день он не пришел. На станке порвался приводной ремень и острые, как бритва нити порезали руки и лицо. Маме выплатили компенсацию за потерю трудоспособности, которая вся ушла на лечение. Плохая вода и пища, а также изношенное тяжким трудом тело дало слабину. Мужчина из приюта Святой Анны отправился на погост. Мама сменила работу на ночную, приходила под утро сильно выпившей с безумными глазами, а перед самой зимой богатый клиент забил ее тростью. Тело детям не показали, лишь уведомили о гибели, похоронив в общей могиле среди бездомных, попрошаек и чумных. После первых заморозков пришел хозяин дома за оплатой, побранившись, через неделю привел уже жандармов и мытарей. Имущество ушло за долги, а самих детей увезли в приют. Там появилась надежда на будущее, тепло от огня и пища, но уже весной появился рекрут, что отбирал детей для столицы. Как только дороги освободились от половодья и слякоти, множество фургонов со всех уголков Франции повезли свежую кровь, чтобы утолить жажду столицы, будто страдающую туберкулезом. Великий Париж, который гнил заживо от пресыщения, пороков и тщеславия, покрытый трупными червями под ослепительной золотой маской Версаля.
— Ты сказала, что Ваши долги выкупила мадам Гурдан? — остановившись от неожиданности, переспросил Гаспар.
— Вы ее знаете? — с любопытством поинтересовалась сиротка. — Какая она? Нам говорили, что очень красивая и щедрая.
Старик ей ничего не ответил. Как рассказать невинному ребенку, что Мадам Гурдан славилась своим домом в весьма грязном ремесле. Именно её выпускницы ценились очень высоко, что не мешало их продавать, обменивать или проигрывать в карты дворянами. Царствование трех юбок подходило к концу. Пусть во Франции уже прошла эпоха Либерианства, в которой "Олений парк" был королевским гаремом. Где лысеющий король Франции Людовик XV, изображая посла из польской делегации, высматривал новую жертву на свой алтарь сладострастия. Чертов грешник, растративший величие и достижения Людовика Богоданного, разоривший французов, принизив достоинство в Новом Свете, отправив тысячи сынов Франции на погибель в земли Испании.
— Месье Гаспар, слышите? — восторженным голосом вырвала из раздумий о судьбе Родины девчушка, старик вскинул голову, прислушиваясь. Растеряно посмотрев на Эдит, пожал плечами. Рыжая стукнула башмачком по земле и воскликнула: — Ручей журчит!