Вдоволь напившись ледяной водой и набрав бутылку про запас, старик присел на землю, пытаясь понять, как действовать дальше. Эдит без умолку болтала, щебеча про всякие важные детям мелочи. Вдруг его выбило из размышлений знакомое слово и он прервал щебетунью: — Ты сказала цирк?
— Да, говорю же, ночью уже остановились, а у озера пожар, крики, лошади бегают. Цирк загорелся! нас из телеги выкинули, а сами помчались добро спасать. Тут Момо меня потянул в сторону, и мы сбежали.
— Свеча из собора озарила ночь и разогнала грехи людские...— сокрушенно прошептал паяц, вновь возвращаясь к ручью. Вчера вечером он был лицедеем, в полночь наполовину, а в это утро захотел стать самим собой. Грим смыт, в прозрачном ручье светилось под утренним солнцем лицо Пьера Гаспара де Совьен. Аристократ, который обменял двор на цирковой дилижанс, жизнь в изобилии и развлечениях на свободу и радость.
— А где Момо? — находясь под сильным ошеломлениям от новостей, спросил де Пьере.
— Я потерялась, бежала за ним, я боялась окрикнуть его, чтобы нас не услышали и не поймали, а он...а он не мог, — сквозь крупные слезы пропищала сиротка. Сердце старика сжалось.
— Не плачь, малышка, думаю, такой отважный парень за себя постоять сможем. Даст бог, свидимся еще с ним. Я знаешь что придумал? Ты была на побережье, видела лес и горы, но самое время увидеть богатые рожью поля, а я заодно навещу свою старую знакомую Марту.
Глава 2. Эстрада.
Дева в камне.
Пешком через всю центральную часть Франции. Это было серьезное испытание для ревматических колен Гаспара, но глядя на рыженькую сиротку, которая лишилась за год всего, старик с упрямством мула пер вперед. Может ноги приняли свою судьбу, а может долгие переходы закалили старика, но уставать он стал меньше, а в руках вновь появилась сила. Попути они много беседовали, размышляли, в эти минуты де Совьен рассказывал про несуществующую страну, которая живет без короля по понятным всем законам. Где суд честен и неподкупен, а младшее поколение не лишено детства.
В многочисленных деревнях за простые фокусы или веселую историю им давали скромную еду, яблоки или пирожки, нередко приглашали на ночлег, если засиделись допоздна. В эти мгновения глаза Эдит наполнялись слезами в память о брате и утерянном доме. Отправив детей спать, старики уходили за стол и всю ночь судачили о новостях, попивая разбавленное вино. Нередко их подвозил какой-нибудь сельский житель на дряхлой кляче, но все роздых гудящим ногам циркача. Чем ближе были города, тем злее становились люди, кривляния старика больше не оплачивались, лишь дети дергали за рукава, выклянчивая монетку. В этом случае старик платил и за ночлег и за пищу. Со временем научились экономить, закупались в деревнях подешевле, а в крупных поселках снимали комнату или спали на конюшнях. Через полтора месяца парочка прибыла в Орлеан.
Первый крупный город после Марселя, который видела Марси. Каменные мостовые, множество людей, шум, гомон и сотни запахов оглушили сиротку, она постоянно жалась к старику, боясь потеряться в этом страшном городе. Но это был лишь торговый ряд, мост через реку Луар был еще впереди. Крепкое серое основание, толстые опоры, широкий настолько, что четыре кареты могли разъехаться свободно.
— Мост построили совсем недавно, видишь, еще ведутся работы. Хоть что-то в этих городах делается для людей. Длинный, не меньше четверти мили в длину. Когда я здесь был последний раз, его только закладывали, а внизу был канатный паром, — с радостью поделился своими наблюдениями Гаспар. — Пойдем, купим булки, Робеспьер угощает. А вечером уже будем на месте.
Мягкая сдоба с миндальной крошкой таяла во рту, казалось только укусил за румяный бок, а в руках остались лишь крошки и пудра. Насытившись, старик потянул девочку по мосту, только вот оказия, она боялась высоты, потому с краю не шла, по центру ехали кареты и телеги и постоянно шныряли люди. Устав идти против толпы, старик закинул на проходящую мимо телегу ребенка и саквояж, а сам стал бежать рядом, стараясь не отстать и подбадривая сиротку взглядом. Возничий несколько раз оглядывался, ругался на неожиданных попутчиков, а перед самыми воротами притормозил, позволяя спустить драгоценный груз.
— Мерси, мсье! — махнул шляпой Гаспар, а затем поковылял подальше от дороги, чтобы перевести дыхание.
—Дедушка Гаспар, а чем так воняет? — зажав нос спросила Эдит.
— Городом, моя дорогая. Городом и немного нами. А ведь верно подметила, нельзя нам вот так вот идти. Пойдем под мост, собьем с себя дорожную пыль и постираем вещи. Надо еще цветов купить для милой Марты.