Солнце стояло еще высоко, а Гаспар, прячась в тени акации во дворике занимался непривычным для себя делом. Толстая и изогнутая дугой игла сапожника сшивала пробитый ранее шилом сапожек. Тяжелой нить стягивались прорехи на простой крестьянской обуви, после этого в дело вступала лапа сапожника, маленький молоточек и гвозди. Тут-тук-тук, каблук на месте, тук-тук-тук, насечка набита поверх старой подошвы. Монотонная работа приносила гроши, но этого хватало на еду и маленькие радости такой странной семьи. Зачастую обедневшие крестьяне отдавали за труд башмачника Гаспара продуктами, а не деньгами.
Шли годы. Эдит росла, училась грамоте у стариков, бегала на улице с ребятней. Время меняло её характер и интересы, как и постоянные разговоры на крошечной кухне о судьбе Франции. Так из застенчивой и скромной девочки вырастала бунтарка и первый шалун на улицах Орлеана. Нередко ее приводили за ухо к старикам, рассказывая об очередной выходке. В эти моменты Гаспар хмурил брови, а Марта стояла руки-в-боки, грозя тяжелым взглядом проказнице. Но стоило только кляузнику уйти со двора, троица шла на кухню и весело общались, а порой и смеялись удавшейся шалости.
— Америка - это далеко? — спросила Эдит, отправляя кусочек сдобы в рот.
— О! Это новый свет, другой континент. Очень далеко, — ответил Гаспар, затем задумался и переспросил, — а почему спрашиваешь?
— Да так...— уклонилась от ответа девчушка, болтая ногами. Увидев укоризненный взгляд Марты, сразу стала серьезной. — Пьер сказал, что его брат в Америке, служит и хочет стать офицером. Говорит, что там у них революция!
—Борьба за независимость, — поправил внучку де Совьен. — Это другое. Народ Северной Америки борется за освобождение от суверена английского Георга. Нет налогов без представительства! — усмехнулся лозунгу американцев. —А что ему мешает тут стать офицером?
— Декрет короля, что офицером могут быть только дворяне, а из простых людей лишь инженеры и бомбардиры. Тут ни те, ни другие не нужны. А русские там, что делают? — глядя на удивлено вскинутые брови и смущенное лицо старика, Эдит смешно спрыгнула со стула, а затем подошла и обняла циркача. — Ну, дедушка Гаспар, к тебе же приходил в гости недавно дядька с усами. Ты же все-все знаешь...
— Ах, ты лиса. Русские? Русские защищают своей эскадрой Калифорнию. К тому же у них там есть колонии, как у Франции и Англии. Начиная от Алеутских островов, Аляски и спускаясь вниз до Калифорнии. Ты знаешь историю, как Российский император держал в руках всю Францию? — Эдит превратилась в слух, да и Марта пододвинулась поближе. Де Совьен загадочно улыбнулся, а потом начал рассказывать: — Луи XIV не привечал Россию из-за заключенного между Францией и шведами мирного договора, а большому северному медведю нужен был выход в Балтику. Но северный царь смог преодолеть разлад. А наш бывший король Луи XV Возлюбленный встретился в ставке у руссов,— старик перевел дыхание, отхлебнув травяного отвара, с улыбкой наблюдая за нетерпением Марси, оставил чашку и продолжил: — там император огромной державы Петр Первый поднял на руки семилетнего дофина и крикнул : "В моих руках вся Франция!"
— Так они нам друзья? — спросила Марта.
— И да, и нет. Их широкое сердце сотню раз истерзано и пробито ножами измен и предательств, если они вновь разочаруются в мирном решении, то будет война. Сейчас они скованы войной на Кавказе, в горах, что много выше наших Альп.
— Я пойду на улицу, — схватив булку со стола, егоза помчалась по своим важным делам. Старик улыбнулся, глядя на легкую походку внучки. Старики молча переглянулись, и Гаспар отметил тревогу в глазах любимой женщины.
— Что тебя тревожит, Марта?
— Она становится старше. Это неизбежно и естественно, но... скоро станет небезопасно. Я бы не хотела, чтобы ее обидели, — с трудом подбирая слова, произнесла старушка. — Поговори с ней. Мы не сможем защитить ее от дурных манер люмпенов.
— Vivre au jour le jour. (живущих сегодняшним днём пр. авт.) У этих людей есть лишь руки и желание жить, а ты их приписала к оборванцам. Они пролетариат, вечный спутник буржуазии.