Так и продолжалось. А потом она снова куда-то пропала. Он ее искал, тихонько ненавязчиво, задавая Владу вопросы, которые тот игнорировал. А когда его нотариус передал документы о разводе, он ликовал. Все его нутро тряслось и сжималось в предвкушении, и он принялся искать ее пуще прежнего, пока не увидел в Нью-Йорке. Там же он встретил Эстер, которая пылая жаждой мести, проболталась о своих планах. Эта сука решила поставить под удар его драгоценную куколку. Хорошо хоть она проболталась о ночных посыльных в квартиру девушки и ее подруги, и он вовремя смог ликвидировать их, прежде чем они явились. Абу отчаянно боялся, что в этом деле есть еще одно заинтересованное лицо, поскольку трупы из квартиры не могли исчезнуть сами по себе, и он продолжал ее прятать. Огромных усилий ему стоило не разможжить череп этой шлюхе, и, переступая через собственную брезгливость и эстетический изысканный вкус он сделал эту потаскуху свей любовницей, обещая помочь в устранении лютого врага, то бишь Влада.
– Абу, отомри, любимый! Что с тобой?– Проворковала женщина, проводя тоненьким пальчиком по переносице, разглаживая хмурую морщину.
–Ты так и не сказал, что сделаешь с этой девкой.
– Себе оставлю. – Процедил он.
– В смысле? – Она приподнялась, заглядывая ему в глаза.
–В прямом смысле, милая. Я хочу ее себе в качестве бонуса. Она украсит мою коллекцию кукол, и навсегда останется в стенах моего поместья. Пока не надоест.
– Но ты же уничтожил всю коллекцию!
–Не сыпь мне соль на рану! За одно только это, я готов убить этого сукиного сына. Но не сейчас. Я хочу раздавить его, заставить страдать, захлебываясь безысходностью. Он безумно любит ее. А что может раздавить любящего мужчину? Правильно. Женское предательство.
–А ты, однако, стратег, Абу
– Я женюсь на ней. И пока она не родит, пополню свою коллекцию заново. Мои люди уже работают над ней.
–Пообещай мне, что когда тебе надоест, ты скормишь ее своим псам!– хрипло произнесла она, поддаваясь мужской руке снующей между распахнутых бедер.
– Я обещаю, что Владу она не достанется.– Ушел от ответа он.
Женщина призывно выгнулась, перевернувшись на живот. Это единственное что их связывало. Чувство едкого удовлетворения от дикой боли. Эстер нетерпеливо постанывала, ожидая своей порции. Все три ее дырки были до безобразия растянуты, и не могли помочь снять ему терзающее напряжение. Он схватил кожаную плеть и с силой обрушил на тонкую спину. Послышался жалобный всхлип полный удовольствия. Она нащупала под подушкой огромный фаллос и тут же вставила его себе в промежность, не забыв включить любимую игрушку. Под мерные отрывистые хлопки вымоченной кожи, оставляющей бордовые кровавые полосы на изящной спине, они оба пришли к финишу.
Глава 11
Влад
Что может чувствовать человек, который балансирует на грани? Верно, ни хрена. Беспросветная выжженная пустыня внутри, и бесконечные миражи. Во всех и в каждом только она. До безумия желанная и такая необходимая, что у него ехала крыша. Столько месяцев прошло а он так и не нашел ее. Задыхаюсь, наизнанку выворачивает от необратимости. Насквозь прошибает яростной болью, и все что можно- это скользить взглядом по воображаемым изгибам и тихо загибаться от безысходности.
Представляю ее запах, и зажмуриваюсь от дикой боли. Он окутывает меня: запах вишни и лаванды, разбавленный сладкими нотками. Он вскрывает вены, стоит только его представить, меня ведет и каждый нерв вибрирует как всегда от аромата ее тела.
Бл*ть. Будь оно все проклято! Внутри все жжет и саднит, и мир мгновенно замирает, и остается лишь моя бессменная спутница – бесконечная боль.
Даже человек лишившийся части тела руки, или ноги привыкает жить без своей плоти, я же не могу. Выть хочется, на стенку лезть.
Я сломан. Я внутри разрушен, и мертв. Даже надежда, бл*дская, последняя, и та уж отчалила восвояси.
Вспоминаю, как имел ее в разных позах, ее закатывающиеся в экстазе глаза, и жить не хочу без нее. Эти образы оставляют в израненном сознании глубокие кровоточащие раны. Губы ее покоя не дают и глаза. Во снах приходи ко мне и все что я могу, это истошно кричать, требуя сказать, где она мать ее, есть, задаваясь одним единственным вопросом: «Что же ты делаешь? Где тебя носит!», а она лишь грустно и загадочно улыбается, пряча глаза.
Лишь накачавшись алкоголем, уплываю туда, откуда не хочу возвращаться. Чувство вины облгладывало мои кости, дергая за оголенные нервы. Зачем я оставил ее бл*ть? Столько времени спустил в унитаз, теша свое самолюбие ненужными иллюзиями. Ведь видел, тогда как ей плохо, зачем причинил ей боль?