Глава 17
Диана
Добравшись до комнаты, я ввалилась в нее, чувствуя, что моя душа навеки останется в той беседке. Скомкала ненавистный халат, и швырнула его в мусорное ведро. Оставшись обнаженной, прошла в ванную, рассматривая в зеркале в пол свое отражение. Тело сплошь в засосах и укусах, покрытое ссадинами от шершавой поверхности стола, и синяками от грубых рук Влада. Сердце предательски вздрагивало и замирало от вида этих отметин, губы опухшие, щеки пылают, а глаза лихорадочно блестят. Даже сейчас вспоминая, как он брал меня там, низ живота снова опалило тянущей сладкой болью. Перед глазами до сих пор, его лицо искаженное яростью и желанием, его широкие обнаженные плечи покрытие бронзовым загаром, золотая цепочка, блестящая тусклыми переливами на могучей шее. Я пыталась рассмотреть подвеску, но Влад словно почувствовал мой интерес, набросился на мой рот, сжигая в голодном бешеном поцелуе. Нет, он не целовал. Он сжирал, заглатывал мой язык, кусая и засасывая так глубоко, что я находилась все время на грани глубокого обморока от жгучего наслаждения.
Даже тогда когда взял меня там.
Когда я жила в дома Карима, он брал таким образом своих кукол, красочно расписывая тот день, когда он меня так же возьмет. Я тогда дрожала от страха и отвращения, мечтая чтобы этот день никогда не наступил.
С Владом же, я испытала немыслемое удовольствие, наплевав на стыд, раздавленная тоннами острейшего наслаждения. Снова вспоминаю, как дрожала в его руках, разводя ноги шире, как подчинялась сильным и властным рукам, возбужденная и смущенная одновременно, балансируя на грани нереальной остроты своего удовольствия.
К своему ужасу, я забыла о том, что в доме его ждала блондинистая стерва, и неподалеку от нас лежал без сознания Илья. И вспомнила о нем, лишь тогда, когда Влад, хриплым сорванным голосом поинтересовался, на это ли я рассчитывала, когда кралась как амбарная мышь к любовнику.
– Он так бы тебя трахнул, Ди? Ты бы так же сорвала глотку, крича от наслаждения? – Его слова столкнули меня туда, где я варилась все это время. На самое дно моей ничтожности.
– Скажи, Ди, чем вы занимались, оставаясь наедине наверху?– Хрипло выдавливает в самые губы, низко склонив голову, впиваясь глазами-кинжалами. – За лоха меня держали, трахаясь там как кролики?– Хватает меня за горло, перекрывая кислород, удерживая в плену темнеющих горящих глаз.
– Ты же знаешь… всегда знал…– выдавливаю, цепляясь в его руку, стремясь ослабить хватку.
Он вдруг отшвыривает меня в сторону, как использованную, и ненужную вещь, морща высокий красивый лоб, кривя чувственные, капризным изгибом губы в презрительной усмешке.
– Иди в дом, Ди. Твой хахаль больше не придет к тебе, можешь оставить свои порочные мыслишки при себе. Если уж тебе совсем невтерпеж будет, я могу оттрахать тебя, так сказать, по старой памяти.
И пряча глаза, поднимает с земли халат, накидывая его на мои плечи кончиками пальцев, словно боится прикоснуться, запачкаться.
Подталкивает к выходу, а мне захотелось так ему врезать, что аж зачесались ладони от бешенства, но я ухожу, с гордо поднятой головой, и прямой спиной, чувствуя, как он прожигает ее своим взглядом.
В душе бушует ураган, мысли скачут как блохи, обгоняя одна другую, но у меня сегодня нет сил, чтобы разбираться в себе. И приняв душ, я пообещала себя, как знаменитая Скарлетт О`Хара, что подумаю об этом завтра.
Утром, спустившись вниз, натыкаюсь на блонди, вольготно развалившуюся в гостиной на диване. Вся ее откровенная поза была рассчитана, конечно, на Влада, и при виде меня она скривилась, как – будто моль проглотила.
Я запустила кофемашину, подготовила чашку, стараясь не реагировать на ее пронзительный взгляд, разбирающий меня на молекулы.
– Доброе утро, – обронила девица,– тебе, видимо, не знакомы правила этикета, особенно, если ты находишься в этом доме на правах прислуги. Будь добра, подай мне чай. Я люблю фруктовый, там, на полочке все сорта и вкусы.– Победно добавляет, поднимаясь и звонко стуча каблучками, подходя ближе.
– Я отлично знакома с правилами этого дома и этикетом в том числе. Но позволь узнать, что заставило тебя думать, будто я здесь нахожусь в роли прислуги?– Рассматриваю ее идеальную молочную кожу, гладкие белокурые волосы, душа в себе ревность, стремительно разворачивающуюся в моей груди.
– А в роли кого же еще?– Улыбка кривит ее явно накаченные губы, показывая, словно хищница белые идеальные зубки.