– Я не смогу оставить сына, точка. – Отвечаю в тон ему, – и потом, у тебя есть, кому составить компанию.
– Диана, – начинает закипать, отчего по моей спине заторопились мурашки, но я упрямо вздернув подбородок, не собираясь идти на попятый. – Мои приказы не обсуждаются. Они выполняются. Четко и беспрекословно.
– Ты спятил, Влад?!? – Моя выдержка дает трещину, – Ты предлагаешь мне оставить сына на эту… эту… – перевожу дух, обрывая сама себя, покраснев от того слова которое едва не вырвалось, – ты сам видишь, что она не сможет с ним и пяти минут пробыть! И потом, он грудной, и совсем маленький, чтобы таскать его из одной сраны в другую.
– Эмма Петровна о нем позаботится. Нас не будет всего два дня. И потом, я знаю, что можно оставить ребенку молоко. Твое.
Когда суть его слов все же достигла сознания, я покраснела.
– Ты подготовился, как я вижу!
– На этом и закончим. – Открыв документ, и принялся его изучать, как – будто меня здесь нет. Стиснув зубы, я отправилась к себе. – У тебя есть час.– доносится мне в спину.– Сегодня вечером состоится прием в гостинице примыкающей к Лувру. Завтра ночью мы вернемся.
Эмма Петровна ворковала с Тёмкой, который весело поддерживал ее болтовню громко распевая. Пристально окинув меня взглядом, с улыбкой произнесла:
– Вижу, Влад уже сказал тебе о своем решении. Не волнуйся милая, мы отлично справимся с малышом. Правда, Тёмушка?
– Дело не в этом, Эмма Петровна, а в том, что перепады в настроении Влада меня просто выводят из себя. Он мне приказал! Приказал! Так и сказал, мои приказы выполняются четко и беспрекословно!
– Может он просто побоялся просить тебя полететь с ним, дорогая? Вдруг ты откажешь?
– И я бы отказала. – Бросаю, стягивая волосы высоко на макушке.– А Яночка как же? – Спрашиваю как бы, между прочим, затаив дыхание, ожидая ответа.
– Влад приказал вывезти ее с дома. По – моему, это надо было сделать уже давно. Видит Бог, как я от нее устала. – Вздыхает, качая головой. – Для меня она из породы дворняжек, уж прости меня милая, которая отчаянно хочет стать породистой сукой. Но ведь душонку дворняги не скроешь, хоть она и старалась. Но все ее потуги оставили Влада равнодушным, даже более того, они его раздражали.
– Странное у вас, Эмма Петровна сравнение. Я даже боюсь, спрашивать на свой счет.
– О, дорогая здесь тебе совершенно нечего волноваться. Ты эталон женственности и красоты. Влад давно потерял голову. Уж поверь моему опыту. От того и приказывает, надеясь добиться своего не мытьем, так катанием.
– Влад умеет приказывать, – стараюсь спрятать волнение, вызванное ее словами. То, что он выставил Янку за дверь, отозвалось во мне некой тревогой, щедро приправленной женским триумфом. – Вы уверены, что справитесь без меня? – Перевожу тему, пряча ликующий взгляд, впрочем, от доблестной Эммы Петровны ничего скрыть невозможно. Она понимающе улыбнулась, беря Артёма на руки.
– Совершенно. Тем более Владислав Генрихович битых два часа давал инструктаж. С утра приехали еще безопасники из его компании. Для его спокойствия, как он выразился. К тому же мы с Артёмушкой и соскучиться не успеем, как вы уже вернетесь. Правда, малыш? – Мальчик завозился в руках экономки, норовя ухватить ее за тщательно уложенные локоны.
Обсудив еще какое – то время детали, я вздохнув, взялась за крайне неприятную процедуру – сцеживание молока.
Во время перелета Влад решал какие – то жизненно важные вопросы с пилотом своего самолета, избегая моего общества. У меня же получилось немного поспать, поэтому в Париж я прилетела полная сил, чего нельзя было сказать о Владе. Черный костюм делал его мрачным, и до боли недосягаемым. Темный ежик волос подчеркивал высокие скулы и аккуратный высокий лоб. Весь его облик буквально кричал об опасности, и я задохнулась от догадки пронзившей мой мозг.
Оставив меня в номере, Влад ушел, как он выразился по делам, объявив, что вскоре прибудет курьер с платьем и стилист. Сцепив зубы, глотаю горечь. Снова меня наряжают, не спросив моего мнения.
Приняв ванну, и высушив волосы, я переместилась к бару налив себе вина. От тонкого вкуса и ароматного пряного букета мое настроение поползло вверх, и через полчаса я с улыбкой встречала курьера.
Развернув платье, я потеряла дар речи. У Влада поистине шикарный вкус. Надеваю его, затаив дыхание, рассматривая свое отражение с благоговением.
Молочный шифон струился изысканными волнами, огибая стройные ноги и точеные бедра. Полностью закрытый перед подчеркивает высокую грудь, тогда как спина открыта, и закреплена сзади на лопатках лишь тонкой филигранной цепочкой, усеянной камнями, край которой струиться вдоль спины, приковывая к себе внимание.