– Сделаю все в лучшем виде, – и снова этот взгляд, за который я буду благодарен до конца своих дней, – брат.
Появился Жорик, молчаливо выслушав указания, быстро ретировался за машиной. Бросаю последний взгляд в бледное лицо, быстро коснувшись губами ее губ, и отпуская, чувствуя, как в области сердца разрастается огромная дыра.
Лелик осторожно берет ее на руки, и уносит.
Со стороны лестницы слышится мат и возня, в гостиную вваливается занятная троица, под конвоем моих бойцов.
– Влад, смотри, кого нашли. В ванной твоего кабинета прятались. Пришлось дверь вынести.
Поднимаю глаза, и внутри все леденеет. В ушах стоит вой моего зверя, и улыбаюсь. Наверное, это не улыбка, а скорее оскал, иначе бы эти суки не визжали бы так. Аллка полуобморочная, и запуганная, дрожит как осиновый лист на ветру.
– Что ж ты Аллка, просрала свой шанс? Или ты думаешь, я дал бы тебе сбежать тогда?
– Прости, Влад, Богом заклинаю, простииии… – Падает на колени, стараясь дотянуться до моих туфель. Отталкиваю ее ручонки, садясь на корточки, наклоняясь к ней.
– Совсем скоро ты будешь молить о быстрой смерти. Я ее тебе не дам, обещаю.
Поднимаюсь, и перевожу взгляд. Шлюха – нянька… А ведь я сразу почуял, что мутняк какой – то, только с нашими заморочками, все откладывал … дооткладывался вот…
– Если она умрет, – тихо, одними губами, – я собственноручно сожру весь твой род… Никто не спасется… – Она бледнеет и падает на пол. Мой боец даже не думает ее подхватывать.
На мусульманку стараюсь не смотреть. Весь ее вид кричит о том, что ей посрать на все, что происходит. Ну что ж…
В комнату вошел Майкл с рабочим планшетом, и положил его передо мной. Нажимаю на «Play» , не сводя глаз с узкоглазой суки, и тишину наполняют звуки их разговора в моем кабинете. Слушаю его, а внутри все словно обрывается. Умирает во мне все человеческое, оставляя звериное. В ушах бьется дикий леденящий душу сумасшедший хохот, понимаю, что он вырывается из моей груди. Клокочет болью в саднящем горле, вырываясь в звенящую тишину некогда уютной по – домашнему гостиной. Теперь это пристанище грязи, боли и предательства. Я спалю ее нах*й.
– Майкл, – боец мгновенно возникает рядом, – узнай, где находиться ферма Алика. Я хочу лично взглянуть на этих свиней. – Пусть привезут туда Савко и его прихлебателя Марата.
Звонок телефона буквально взрывает тишину, хватаю трубку.
– У нас гости, будут здесь через пятнадцать минут.
– Сколько их.
– Три десятка машин. Только что свернули с трассы. Движутся в сторону твоего дома.
– Спасибо Саид. Не забуду.
Вот так. Они уже узнали. Ну что же, будем воевать. Времени почти нет. Хватаю за горло Эстер, безошибочно определив зачинщика беспредела, и всматриваюсь в пылающее ненавистью лицо. Она не вырывается, вскидывая подбородок выше.
– Где. Мой. Ребёнок? – Произношу четко, по слогам.
– Ты сможешь увидеть его на той самой ферме. Он отправился туда сразу после того как сдохла твоя сучка. – Шипит как змея, даже язык так же выскальзывает наружу.
Усмехаюсь, обдавая ее холодом крепче сжимая руки на ее горле.
– Лучше, чтобы это была ложь, потому что если это так, предсмертные муки твоей сестры – шлюхи покажутся тебе райским наслаждением. Я буду отрезать по куску твоей плоти, но не полностью, оставлю висеть на твоем поганом теле лохмотьями, сбрызгивать их серной кислотой распылителем. Ты будешь сгорать живьем, в диких немыслемых муках…
– Влад… – У Аллки выдержки оказалось меньше, – Ребенка не было. Когда мы поднялись, в комнате находилась только Диана…
Даю знак пацанам, и их, упирающихся, тащат на улицу.
Надо ехать, времени остается в обрез, но как бля*ь уехать без сына?
Выхожу во двор, решаю отправить их, и искать малого, когда взгляд цепляется за грузную фигуру, бегущую к дому со свертком в руках.
В этот момент, я даже не понял, что мысленно поблагодарил Бога.
Эмма Петровна, неслась так, как будто за ней черти гнались. Бросаюсь ей на встречу, и уже через минуту выхватываю ребёнка из ее рук. Зарываюсь в его шейку, так сладко пахнущую, крепко зажмуриваясь. Как так получилось, что они снова ускользают из моих рук?