– И космической радиации, – добавляет Пистимеев, – но это обычная история. Любое устройство имеет свой срок жизни.
Классный час заканчивает Ледяная. Между прочим, англичанка просидела тихой мышкой, никак не участвуя в обсуждении. Да и что она могла сказать?
– Пока нам до космоса далеко, надо выполнять текущие задачи, – Ледяная встаёт при этих словах, автоматически класс стихает, – во-первых, учиться как можно лучше. Во-вторых, постоянно укреплять своё здоровье. Больных в космос не выпустят.
– Ты будешь ответственна за здоровье подданных, – пальчик Ледяной тычет в меня, я от неожиданности подскакиваю. «Не ожидала от тебя такой подставы», – возмущённо гляжу на подругу. Вот так подруга!
– Я?!
– А кто? – Ледяная давит на меня немигающим взглядом, – кто у нас идёт на биофак, я что ли?
Крыть нечем, стремительный метеорит вам всем в ж…
Конец главы 13.
Глава 14. Живые и мёртвые
3 мая, суббота, 15:40.
Неприметное одноэтажное зданьице в глубине тенистого парка на территории городского крематория. Над обитой железом дверью табличка с завлекательной короткой надписью «СМЭ № 3».
– Папочка, ты как? – на секундочку выглядываю из этой самой двери. Лицо у папахена почему-то кислое, но догадываться почему, некогда. Там за дверью столько всего интересного!
Папахен у меня перец не без сообразительности. А ещё он мнит себя мудрым и опытным родителем. Осторожные попытки склонить меня к работе в его компании привели только к росту моей настойчивости совсем в другую сторону. И я победила, он привёл меня туда, куда я просила.
– Не смотри туда, – папочка берёт меня за руку и размещается справа, чтобы загородить металлический стол.
Хорошо, папочка, как пожелаешь. Сделаю вид, что не заметила лежащее на столе обнажённое и посиневшее мужское тело.
Шли мы недолго. Вторая дверь в кафельном до потолка коридоре и тоже железная. Папахен стучится, обратно доносится жизнерадостный голос.
– Да-да, входите!
Входим. Я потом только вспомнила, что папочка старался внутрь не смотреть, зато с меня глаз не сводил. А тогда чуть не задохнулась от ударного коктейля эмоций. Шок, ужас и отвращение отдаю глупой Данке, себе оставлю восторг и экстаз от неожиданной реализации хрустальной мечты.
Помещение достаточно просторное, метров в тридцать квадратных. В середине примерно такой же металлический стол, одна стена почти сплошь из металлических дверок на подобие камер хранения. В углу ещё один стол с какой-то металлической посудой, явно не кухонной. Хотя похоже. У стола двое, кругленький невысокий мужчина лет пятидесяти и молодая симпатичная, – хотя уверилась в этом позже, когда она маску сняла, – девушка. По сравнению с мужчиной она грациозная стройняшка, по сравнению со мной – пышечка.
Стержень всей картины опять мужское тело, только со вскрытой грудной клеткой. Сама не замечаю, как очутилась рядом.
– Ой, как интересно! Ой, а это сердце да? А это я тоже знаю, печень! А где поджелудочная железа и селезёнка? – всегда хотела это узнать, почему-то в учебнике анатомии таких подробностей не видела.
Эти двое почему-то впадают в ступор, оглядываюсь на папочку, а его уже и след простыл. Через минуту мне надоедает молчание присутствующих персонажей. Приближаюсь осторожненько к мужчине, с той стороны, где в руке нет скальпеля. Так, на всякий случай. Медленно провожу рукой перед его глазами, слежу. О, зрачки двигаются!
Девушка отмирает первой, издаёт смешок, который играет роль зажигания для мужчины.
– Деточка, ты откуда?
– Как откуда? – пучу на него глаза, – а разве папа не с вами договаривался?
Вот странные люди! – думаю я, пока мужчина бормочет что-то вроде «ну-да, ну-да». Кстати, где там папахен?
– Вы подождите, я сейчас с папой перекинусь парой словечек и сразу к вам, – и вот я уже на крыльце. Хотела на секундочку, но вышло чуть дольше.
Лицо у папочки какое-то смятое. Не физически, конечно, эмоционально. Нервничает он почему-то.
– Пап, ты езжай домой, я потом на такси приеду. Хорошо?
– К-х-м-м, – откашливается и спрашивает, – ты уверена? Может, ну его… и домой поедем?
– Н-у-у, па-а-а-а-п! Ну, ты чего? Договаривался с людьми, меня привёз и ради чего? За минутной экскурсией?
Спугнул папочку кругленький. Высовывается в дверь, оценивает диспозицию и обращается к папахену.
– Владислав Олегович, дорогой мой, ну что ж вы так переживаете? Ничего с вашей дочкой не случится. А хотите, я вас кофе угощу, у нас замечательный кофе. Пойдёмте?