Эта соломинка окончательно сломила хребет верблюду папиной нерешительности.
– Нет-нет, Семён Григорьевич, я, пожалуй, пойду. Даночка, умоляю, не надо никакого такси. Позвони, я сам приеду.
– Хорошо, папочка.
У-ф-ф-ф! Избавилась наконец-то. Кругленький мужчина, – он снял шапочку, теперь вижу, что он лысенький, что завершает образ, – которого, как выяснилось, зовут Семён Григорьевич, заговорщицки подмигивает. Не понимаю, в чём дело, но на всякий случай улыбаюсь.
– Семён Григорич, а что это мы с вами тут сидим? Ваша помощница там одна…
Кругленький небрежно отмахивается.
– Диагноз мы уже определили. Стеллочка сама зашьёт.
А мне-то хочется! Мне всё внове!
– Ну, не знаю… бросили девушку наедине с голым мужчиной. Как-то это не того…
Ржал Кругленький долго, с удовольствием и до слёз. Затем осторожно похлопал меня по плечу и заявил:
– Наш человек. Первый раз в жизни вижу прирождённого патологоанатома.
Ещё примерно через час эти двое со смехом выталкивали меня почти силой. Рабочий день закончился. Вот папахен! Мог бы и раньше привезти! Стоп! Сегодня же суббота!
– Мы без выходных работаем, дорогая моя, – поёт соловьём Кругленький, – народ, понимаешь, у нас страшно не дисциплинированный, просто ужас. Мрёт напропалую, и на выходных и праздниках как бы не больше, чем в будний день.
Я хихикаю, Стелла слегка улыбается. Наверное, ей уже привычно.
– Так что мы, дорогуша, бригадами посменно вкалываем. Три дня работаем, три дня отдыхаем. Хотя на самом деле три с половиной смены получается. Дела ведь сдать надо, учёт и контроль прежде всего.
– Завтра тоже вы?
– Да, дорогая моя, завтра тоже мы. А вот в понедельник, нет. И я считаю, повезло. Понедельник день тяжёлый, знаешь ли.
– А можно я снова приду? После обеда? – с трудом дожидаюсь паузы, чтобы вклиниться с важным для меня вопросом.
– Даночка, солнышко, морг – самое последнее место, куда можно пригласить такую красавицу, но кто ж тебе запретит, дорогая моя? – всплёскивает руками Кругленький.
Мы выходим на улицу, кручу головой, папахена ещё нет. Стелла прощается и уходит, бодро стуча каблучками. Кругленький, как истый джентльмен, остаётся, чтобы сдать меня папахену на руки.
3 мая, суббота, 17:55.
Квартира Молчановых.
– Чем это от тебя пахнет? – подозрительно втягивает воздух мачеха.
– Лучше не спрашивай, – бурчит папахен, а я исчезаю в комнате, чтобы переодеться. Надо обзаводиться рабочей одеждой. Специально для таких визитов.
За ужином всё чинно-благородно, пока Эльвира не принимается выспрашивать, куда и зачем мы ездили.
– Мамочка, мы после ужина всё расскажем.
– Не понимаю, – недоумевает мачеха, – всегда за ужином всё обсуждаем. Чего вы переглядываетесь?
– Папочка возил меня в цех, – решаю соврать, чтоб поберечь нервы кормящей матери, – мне не понравилось.
Папахен задерживает на мне взгляд, но не спорит.
– А чем это от тебя пахло?
– У них там какой-то химический цех есть, с жутко противной вонью.
Не надо ей вообще об этом ничего знать. Когда она уходит к детям, папахен соглашается.
– Да у нас есть цех гальванопластики. Воняет по-другому, но тоже сильно.
– Она не разберёт. Это же не духи, – да уж, дезинфицирующие и бальзамирующие растворы, это совсем не духи.
До меня только сейчас кое-что доходит. И почему папахен так легко согласился меня свести с судмедэкспертами, и чего он от меня ждал. Хм-м, не на ту нарвался! Он рассчитывал на мою шоковую реакцию, небось ещё и Кругленького подговорил антураж создать. Вроде я всё заметила, но всплеск энтузиазма помешал осознать.
Не рассчитывал папочка, взявший на себя роль режиссёра ужастика, на такую реакцию. Всё равно спасибо ему. Вольно или невольно свёл меня с нужными людьми. Дело в шляпе.
– Даночка, дорогуша, конечно, мы возьмём тебя на работу, – Кругленький от меня пришёл в полный восторг. – Пятнадцать лет возраст нежный, а работа у нас считается вредной, выслуга идёт, как сталеварам. Я вот уже десять лет на пенсии. Но, дорогая моя, у нас в штатах такие дыры, так что на пол-ставки можешь рассчитывать смело.
Кругленький сокрушённо качал головой.
– Особенно летом тяжко. Всем в отпуск надо, и эти проклятущие бандиты сами ударно работают и нам фронт работ обеспечивают. А всем хочется в отпуск летом. И тут ты приходишь. Тебя с руками оторвут и на возраст не посмотрят.
Так что очень довольна. Многому научусь, уже большой плюс. Неплохо заработаю, Кругленький обещает только официально тысячи три с половиной в месяц. Это при шестичасовом рабочем дне, – я же несовершеннолетняя, – и половина дней выходные.