– Не понимаю, чего ты ждал, папочка? – это я уже вечером говорю, когда он заходит ко мне с традиционным отцовским вечерним словом. Поднимаю на него, стоящего сзади, голову.
– Я почему туда рвусь? По банальной причине, биология – моё предназначение. Конечно, на долю секунды был у меня шок, но дальше стало так интересно, что я всё на свете забыла.
Неудобно так голову держать, лучше в зеркало на него смотреть буду. Намазываю руки, растираю плечи, шею.
– Нет у меня патологических пристрастий к человеческим потрохам. Мне всё одинаково интересно, насекомых препарировать, срезы растений в микроскоп рассматривать. А что я больше всего хочу, так это всякие биохимические анализы научиться делать. Группу крови, например, определять.
По тому, как папахен задумчиво гладит меня по голове, понимаю, что он примирился с моими планами. И в глазах у него какое-то почтительное удивление. Человек вдруг видит, что его ребёнок легко делает такое, на что ему даже решиться трудно. Кажется, я сегодня реально получила право голоса, как взрослый человек.
4 мая, воскресенье, 14:50.
Москва, Первый крематорий, «СМЭ № 3».
Сидим тёплой компанией, слушаем воркование кругленького Семёна Григорича, пьём кофе.
– Хотела вам пирожки принести, – вклиниваюсь в паузу, которые иногда Кругленький всё-таки делает, – но как-то не решилась их в морг нести.
– Зря, дорогуша, совершенно зря, – наставляет Кругленький, – в следующий раз обязательно возьми.
Мы сидим в бытовом закутке, тут поблизости нет ничего такого. Рядом только душевая, комната санобработки, раздевалка, пара кабинетов. И вход, кстати, отдельный для цивильных посетителей. Эта комнатушка исполняет роль чайной и закусочной.
– А какие вы любите?
– Ой, всякие любим, лишь бы свежие, – Кругленький.
– С джемом или яблоками, – Стелла.
– Понедельник, вторник, среда – у вас выходной, – считаю я, – значит, в субботу я вас могу застать…
– Ой, как долго твоих пирожков ждать! – кручинится Семён Григорич, – а чем тебя четверг или хотя бы пятница не устраивает?
– Так я же учусь! Шестой урок только в два часа заканчивается, потом мы обычно в кафе торчим не меньше получаса. А ведь надо ещё заехать домой переодеться. Даже если моя мачеха напечёт, я только к самому концу успею, – описываю весь расклад, – в пятницу у нас тренировка почти до четырёх…
– А суббота чем отличается? Тоже ведь учитесь? – Стелле иногда удаётся вставить своё слово.
– В субботу пять уроков, если пожертвовать посиделками в кафе, то могу прибыть не позже пол-третьего. Короче, до каникул я могу быть после обеда в субботу и весь день в воскресенье.
Я довольна, как слон. Мне сегодня позволили самой разрез сделать. Семён Григорич восхищённо квохтал, Стелла таращила глаза, хотя сделала я его неуверенно и кривовато. Нет, рука у меня не дрожала, просто я заранее не знала с каким усилием надо лезвие вести. Это ж не мой родной кинжал.
– А давайте я с ливером пирожков напеку, а потом будем посетителей угощать, – предлагаю я. И долго с удовольствием наблюдаю, как хохочут мои наставники. Стелла сгибается и чуть под стол не падает, Кругленький утирает обильные слёзы.
– Наш человек, Стеллочка, наш, – стонет Семён Григорьевич, – я сразу это понял…
5 мая, понедельник, 14:05.
Автостоянка близ Лицея.
Алекс Прохоров.
Ты, выходит, у нас в Лицее учишься? Наблюдаю за компанией старшеклассников, среди них моя рыженькая. Сегодня она в джинсиках по прохладной погоде. А хорошо ли ты учишься, девочка? Нет ли у тебя троек или, боюсь сказать, двоек? Не пора ли тебя наказать за неуспеваемость? Почему форму одежды не соблюдаешь? Это тоже в копилку прегрешений.
Срисовать меня не могут, рядом никого, двенадцатикратный монокуляр прикрываю рукой. Мне хорошо видно, а вот меня – плохо. Кладу трубу в бардачок, теперь могу и невооружённым глазом следить, объект опознан.
На поворот ключа стартера «Самара» послушно отзывается тихим урчанием, выезжаю на передислокацию, к кафе. Тёплая компания сейчас туда пойдёт, там и подождём.
Через десять минут.
Идут мои красотки. Со своим долбаным сопровождением. Будем подождать.
А ведь мне не удастся её чисто взять. Что-то подсказывает, что в машину она добровольно не сядет. Это на автобусных остановках или голосующих на дороге девчонок я мог подбирать. Дальше дело техники, в машине я хозяин положения. А эта рыжая коза, если ей нужно такси, вызывает по мобильнику. И общественным транспортом не пользуется.