– Это тот самый, которого вы с прошлого года ловите? – и подправляю маршрут, – теперь туда, а на следующем перекрёстке направо.
Семёнов мрачно кивает. Я скептически хмыкаю.
– За год можно целый взвод маньяков отловить.
Семёнов резко, излишне резко, выписывает поворот. Меня неудержимо тянет в его сторону, но ремень удерживает.
– Вы рассказывайте, рассказывайте, – поощряю я, – это я так, злословлю. Мне из детективов известно, что маньяки самая трудная для розыска категория.
– Есть почерк. Вернее, был. Он убивал девчонок ударом узкого ножа в сердце. Кантаридин часто встречался. Возраст и внешность жертв одного типа примерно. И вот на тебе! Удушение, утопление, да ещё некрофилия. Не было такого раньше!
– Значит другой, – заявляю я, – или он себе помощника взял. Маньяка ещё хуже. Но это маловероятно.
Задумываюсь.
– Если другой, то куда первый делся?
– Всяко могло случиться, – мужчина дёргает плечами, – иногда бывает. Человек может заболеть, умереть, уехать очень далеко, за границу, например. Под машину может попасть.
– Под машину вряд ли…
– Почему?
– Потому что он на машине, – вот и понятно, почему они поймать не могут. Или притворяется, что тупой такой?
– С чего ты взяла?
– А он что, похищенную девчонку взвалит на плечо и на метро поедет? – гляжу вперёд, мой любимый парк показывается. Пять-десять минут и я дома.
– Машину угнать можно…
– Не можно, – он что, не притворяется? – часто вам попадались уголовники-совместители? Маньяк, да ещё угонщик. Разные специализации. К тому же, дополнительный риск угодить в лапы полиции. Если вы до сих пор ничего о нём не знаете, то он очень осторожен.
Насчёт «ничего не знаете» наобум говорю. Но Семёнов не спорит, значит, правда. Они ничегошеньки о нём не знают.
– Он следов не оставляет, – машина останавливается. Приехали. Выхожу из машины, обхожу, мне на другую сторону.
– Оставляет, – это я так прощаюсь, пусть мозгами на досуге поскрипит, – просто вы их не видите. Вот про нож вы знаете. А одежду жертв внимательно осматривали? Пятна автомобильных масел, пыли, налипший грунт на обуви, ворсинки от чехла на сиденье автомобиля? Прям всё-всё проверили?
– Не ко мне вопросы, – бурчит следователь. По недовольному виду догадываюсь, что о чём-то он даже не задумывался.
– Это всё к экспертам-криминалистам.
– А вопросы кто должен им задавать? – резонно защищаю своих коллег, – если вы не дадите нам запрос на проверку крови на наркотики, мы и проверять не будем. Не спросите о хронических заболеваниях, мы ничего не скажем. Так что думайте, что с нас спрашивать. А то торопите нас, а сами даже запрос сформулировать не можете.
На этой придирчивой ноте я и оставляю окончательно посрамлённого Семёнова. И то. Кантаридин-то я самостоятельно обнаружила, он-то об этом даже не заикался. Тайну следствия он ревностно блюдёт, ну, блюди, блюди…
Конец главы 15.
Глава 16. Но вот пришла лягушка…
10 июня, понедельник, время 11:15
Квартира Пистимеевых.
– Отстань! – говорю не словами, а отстраняющим жестом, бессильно роняя руку. Сашок вымотал меня до предела. Язык не поворачивается.
Сижу, вытянув ноги на полу, опираясь спиной на тахту. Сашок ковыряется в учебнике английского и словаре. Припряг меня помочь ему с английским.
– Ты всегда так? Принимаешься за учёбу, когда до экзамена остаётся несколько дней? – спросила я и берусь за дело. Хуже-то не будет.
Технология известна. Сначала учу нескольким базовым вопросам, типа «Как правильно сказать по-английски?», а потом русскую фразу можно говорить. После ответа произнесённые по-русски предложения попадают в чёрный список. Использовать их разрешается только в английском варианте. После этого перехожу на английский. Начиная с сегодняшнего дня и вплоть до экзаменов, Сашок не услышит от меня ни слова по-русски. В списке базовых вопросов – десяток несложных предложений.
Через полчаса занятий понимаю, что была несколько не справедлива. Память у него хорошая и язык учил более иль менее добросовестно. Некоторые перекосы в преподавании языка мешают. И таланта к языкам у него нет.
– Идём пообедать, – примерно с такой корявостью болтает Сашок по-английски.
– Let’s go to dinner, – машинально поправляю. На самом деле, он предлагает мне пойти приготовить ему обед и затем накормить его. Устало разоблачаю его примитивные хитрости. Не стесняясь сложных языковых конструкций.