– А на женщин? – Ирина выходит из воды. Классная у неё фигурка. Не то, чтобы лучше, чем у Лены, а как-то мягче. И грудь чуть больше.
– С женщинами легче и труднее. Они легко подчиняются, но, бывает, так взбрыкивают на ровном месте… Выдам одну возможность управлять женщинами. Привлечь посредника, мужчину, который им симпатичен.
Про другой, основной, метод я вам не скажу. Хихикаю про себя. Он простой этот метод: не надо к самым важным делам подпускать женщин. Ближе, чем на пушечный выстрел.
Не торопясь подходим к основному лагерю.
– Вы где прячетесь, лентяйки?! – возмущается Юляша. И что случилось? Страшное случилось. Ей пришлось одной заниматься завтраком для всех. Мы приходим на готовенькое. Удачненько день начинается.
6 августа, вторник, время 14:15
Москва, «СМЭ № 3».
– С гистологическим разделом всё? – Стелла заканчивает стучать по клавиатуре. Экран за стеклом послушно отображает заполняющийся бланк.
– Всё, моя дорогая, всё! – весело подтверждает шеф. Я упаковываю последние пробы. Мужской трупик, – тщедушный и татуированный мужчинка, – криминального происхождения.
Стеллу пришлось уговаривать садиться за машину. Но недолго. До момента, когда мои полномочия по этому вопросу не подтвердил Семён Григорич. Зато освоила быстро. А чего там? Расположение букв на клаве точно такое же, как на печатной машинке, на которой она несколько лет буквы давит.
Этот последний на сегодня. Третий. И все по полному кругу, все криминальные. Обычные мы можем и по десятку… нет, вру, штук по восемь, точно, можем обрабатывать за смену. Шеф «обвиняет» в этом меня и компьютер. Не спорю. Компьютер позволяет не печатать заново общее оформление заключения. Названия разделов, шапку, подвал. Ещё я сделала несколько стандартных вариантов на самые встречающиеся причины смерти. В основном, по сердечно-сосудистым. Иногда бывают такие попадания, что меняем анкетные данные и всё готово.
Для шефа и Стеллы не знаю, а для меня этот точно последний. Для меня смена в шесть часов считается полуторной, а для них – полной. Ещё два часа и сверхурочные, за которые полуторная зарплата идёт, в кармане.
«Упаковываем» мужчинку, укладываю органы обратно, зашиваю все разрезы. Шеф смотрит с благодушием кота, наблюдающего, как вкалывают его хозяева, пока он лежит, грея пузо на солнце. Всё правильно, то ли самому штопать, то ли наблюдать за ловкими движениями расторопных помощниц.
– У меня, дорогая моя, прямо сердце кровью обливается, глядя, какой хирург пропадает, – шеф одновременно сияет, расстраивается и хвалит меня. Многоплановый человек. В многозадачном режиме работает, как самый мощный компьютер. Каковых ещё и в продаже пока нет.
Татуированный мужчинка под умиротворяющий железный шелест роликов уплывает в свою ячейку. Стёб вместе с нами перемещается сначала в санитарную комнату, затем в бытовку.
– Шеф, жалко тех двоих мне не отдали. Я бы устроила им акт некрофилии, самый широкий зонд им в задницу бы вставила, – на мои слова Семён Григорич чуть не падает от смеха перед дверью в санкомнату. Стелла фыркает.
Некоторое время, что мы приводим себя в порядок, мои коллеги не в состоянии сказать ни слова. Если шеф просто хохочет, то Стелла как-то необычно открывает и закрывает рот, прерывисто дышит. И смотрит на меня с осуждением: что же ты, подруга, не могла до цивильной комнаты подождать? А мне что, я могу и в бытовке.
Бытовка.
– А гениталии отрезала бы на память, – продолжаю в бытовке, – а чо? Есть же такая традиция, вешать головы добытых крупных животных на стену. Вот и я бы их куда-нибудь под стекло разместила.
Улыбаются, но нет того ажиотажа. Добавим.
– И надпись «Они посмели тереться о меня без моего разрешения» в заголовке над поясняющим текстом, – и задумчиво, – не, зря мы на память от них ничего не оставили.
Вот! Снова хихикают, уже лучше. У меня звонит мобильник.
– Да, Дима. Через пять-десять минут буду, – охранное сопровождение прибыло. Можно выходить. Я теперь сама ни шагу без охраны. Нет, я ничего не боюсь, но зачем врагам жизнь облегчать?
И где мой Дима? Схожу с крыльца, оглядываюсь. Сбоку приближаются двое в белых халатах, здесь часто мелькают санитары и врачи. Моя охрана где-то тормозит. Вытаскиваю мобильник и вдруг сначала рука с мобильником, и сразу вторая, попадают в жёсткий захват.
– Что вы себе позволяете?! – на самом деле я не пытаюсь вырваться, а изображаю негодование и сопротивление. Силу этих дюжих молодцов чувствую мгновенно.