– Парни! – спешу поделиться с друзьями ещё одной догадкой, – они специально нас тренируют, чтобы мы могли разобрать всё на камешки, если вдруг!
– Мелко мыслишь, – пренебрежительно кривит губы Пашка. – Данка на мировое господство, ну, в рамках Лицея, метит. А мы – будущая лейб-гвардия. Даёшь самодержавный Лицей!
Он грозно потрясает своим неубедительным кулачком.
Когда обходим все точки, приходит и конец занятиям. Расходимся по раздевалкам. Ещё одно новшество, низкий поклон Данке. Она выклянчила у физкультурника какой-то чуланчик, девчонки с нашей помощью его очистили от хлама, поставили там бачок с водой, тазик, нацепили вешалку. Короче, они сделали себе раздевалку, а свою отдали нам. Теперь чувствуем себя людьми, а не патронами в обойме. Плечом к плечу переодеваться, а тем более мыться, возможно, но уж больно неудобно.
На осторожный вопрос, а как они без душа, Данка только фыркнула.
– Долго мыться нет времени и нужды. Мы обычно мокрым полотенцем обтираемся, после насухо. Быстро и сердито. Одного урока физкультуры мало, чтобы промокнуть от пота.
Сейчас тоже всё быстро делают, какие-то необычные у нас девочки. Когда выходим, они нас ждут. Вместе с нашими, самыми быстрыми. Тоже элемент приятной новизны, Вика нас раньше никогда не поджидала.
Паша вдруг скраивает грустную такую физиономию. Жалобно обращается.
– Ваше высочество, а ваше высочество? Эти подлые юридические негодяи всё-таки отомстили вам, о светозарная.
– Что случилось? – Данка в общении никому не отказывает, а Пашка у неё фаворит, – И не фонтанируй, как ты любишь! Выкладывай! Кратко и по делу!
– Разведка намедни донесла, о лучезарная, – полностью от словоблудия он избавиться никогда не сможет, – разнеслось в младших классах неуважительное и нелестное к вашему высочеству слово. Услышали его недостойные вашего упоминания юридические десятиклассники и разнесли по высоким сферам старших классов.
– Цензурное хоть? – хмурится Данка.
– За нецензурное мы языки вырвем! – вмешивается Артём под наш одобрительный ропот.
– Кто придумал это крайне неуважительное прозвище нашей принцессе, мы ещё узнаем… – туманно угрожает Паша.
– Павел! – строгий и редко слышимый голос Ледяной отрезвляет всех.
– Ваше высочество, эти малявки в непозволительной дерзости своей осмеливаются называть вас «Дана – светофор», – Паша корчит скорбную мину. Девчонки одновременно фыркают.
– Почему светофор? – подозрительно прищуривается принцесса.
– Но это же очевидно, о несравненная! – воодушевляется Паша, – волосы – красные, глаза – зелёные, всё как у светофора.
– Жёлтого нет, – указывает принцесса.
– Ну, ваше высочество иногда золотые серёжки носит.
– Проклятый плебс! – припечатывает принцесса и идёт на выход. Ледяная почему-то усмехается. Над принцессой? Над нашим высочеством? Да нет, не может быть!
(как могут двигаться обыкновенные девочки-гимнастки можно посмотреть здесь: https://youtu.be/XbekAz_oeOg )
6 октября, суббота, время 19:15
Квартира Молчановых.
Смотрим телевизор после ужина. Все трое. Или лучше сказать, пятеро? Онемела от неожиданности, зависти и восхищения, когда Эльвира огорошила меня новостью. Месяц назад сказала, что ждёт двойню, предположительно, девочку и мальчика. Позавидовала человеческой плодовитости, восхитилась спокойной и счастливой уверенности будущей мамы.
Не так уж внимательно мы глядим на светящийся экраном ящик. Больше болтаем. Эти двое сидят рядышком, я валяюсь, умостив голову на тёплое мягкое бедро Эльвиры.
– Я прямо так ей в лоб и сказала, – делаю решительный жест крепко сжатым кулачком, – ваше величество, ты – стерва!
– Ой! – ойкаем одновременно с Эльвирой, когда мне в голову прилетает мягкий толчок из эльвириного живота, к которому я примостилась.
– Они там у тебя что, – расширенными глазами гляжу на объёмный живот, – на пробежку вышли?
– Это они тебя предупреждают, – втыкает мне шпильку папахен, – нельзя так разговаривать с подругой.
– Если подруге нельзя правду сказать, – рассуждаю, отодвинув голову подальше, а то мало ли… – то зачем тогда подруга? И зачем тогда правда?
Это мы сегодня с Ледяной в кафе сидели, и она на беду свою спросила:
– Как ты всё так сделала?
Допытываюсь, про что это она?
– У меня пропало желание уходить из Лицея. Наоборот. Ни за что не уйду, ни за какие блага.
Вот тут я ей кое-что и объяснила, попутно обвинив в стервизме.