Я знаю, что будет. Первый раз что ли? Они не поняли, что сидящий неподалёку через стол мужчина с нами. Когда он приходит, мы обмениваемся едва уловимыми кивками, со стороны заметить трудно. Парням пришлось сначала удивиться, когда между ними и двумя привлекательными особами вдруг возникает непробиваемое лицо, увенчивающее такую же непробиваемую фигуру.
– Э-э, уважаемый, позвольте… – открывает рот высокий.
– Нет, – получает короткий ответ от Всеволода.
– Что «нет»?
– На все вопросы – нет, – любезность со стороны Всеволода, обычно он лаконичнее. Решаю помочь ему, заодно повеселиться.
– Только, пожалуйста, не как в прошлый раз, – говорю капризным тоном избалованной, но «доброй» аристократки, – не калечь и не убивай. Сразу…
На дне глаз Ледяной что-то мелькает, но на лице ничего не отражается. Зато незадачливые и не состоявшиеся ухажёры мгновенно бледнеют. Бормоча извинения, сваливают.
Ледяная отворачивается к окну, её трясёт от беззвучного смеха. Я тоже давлю рвущийся наружу смешок.
– Как думаешь, что будет дальше? Как министерство отреагирует? – спрашиваю, когда справилась с приступом.
– Папа говорит, что обычный стиль бюрократии – затягивание решения. А со временем острота любого вопроса снижается. Если совсем честно…
Замолкает. Я терпеливо жду. Вздыхает и продолжает:
– Папа не верит, что директора снимут. Вопрос замылят, спустят на тормозах. В лучшем случае ему выговор повесят.
– В ближайшее время комиссию из министерства не ждать?
– Нет. Если только они не решат перенести акцент на драку, но вряд ли. На жалобу всё равно отвечать надо. Таким ответом выговор директору и будет.
– Понятно.
– Ты разочарована? – в глазах Ледяной беспокойство, которое могу уловить только я.
– Нет. Твой отец тоже может ошибиться. Или не учесть какой-нибудь фактор.
– Ураган по имени «Дана»? – Ледяная улыбается, – Да, это мощный фактор.
– Интересно, журналистов можно привлечь? – прикидываю возможности.
– Очень легко. Ты же с Шацким знакома? «Московский перекрёсток» нашему клану принадлежит, – очень спокойно Ледяная сообщает убойную новость. Когда прихожу в себя, чешу репу.
– Когда такое пишут в романах, читатели брюзжат, что это рояль, найденный в кустах…
– Глупости, – отмахивается Ледяная, – не «МП», так что-нибудь другое было бы. Какая разница? У всех орденов есть свои СМИ. У вашего тоже что-то есть…
– Тогда ты осведомлена лучше меня. Я не знала, что у нас что-то есть.
27 ноября, вторник, время 17:10.
Кафе близь Сокольников.
– Инга, ну прекрати! – крупнокалиберный парень в джинсовом костюме, спортивность фигуры которого ещё не до конца занесло жировыми наносами, страдальчески морщится. Его собеседница, эффектная высокая брюнетка призыву мужской души не внемлет.
– Андрей, я вообще могу всё прекратить, – холодно заявляет Инга. Парень отводит глаза.
– Ты в последнее время постоянно меня отодвигаешь в сторону. Я ведь тебя за язык не тянула, когда ты мне поездку на Мальдивы предложил.
–Я ж объяснил…
– Да-да, я помню. Неожиданная возможность для твоей фирмы, день, который год кормит, я поняла. Только ведь это не в первый раз. Помощницу, гляжу, себе хорошенькую завёл…
– Алла – отличный специалист. Причём тут её внешность? – Андрей защищается, как может.
– Как там у классиков было? Для деловых знакомых у неё слишком голубые глаза и чистая шея, – ссылкой на классиков Инга бьёт своего ухажёра под дых.
– Обычная у неё внешность. Каждая вторая – не хуже. Это не ты, которых поискать – не найдёшь, – парень пытается вывернуться за счёт комплиментов.
– Путёвки мне сюда, – девушка делает повелительное движение длинным наманикюренным пальчиком, – мы запланировали отдых вместе. Ты отказываешься, а я – нет. Сама съезжу. С подругой.
– Я их не оплачивал… – довод игнорируется, и парень со вздохом достаёт из портмоне бумаги.
Два листа просматриваются и перемещаются в сумочку девушки.
– Свободен, – Инга сопровождает пожелание отстраняющим пренебрежительным жестом.
Девушка провожает уходящего относительно молодого человека, – скоро ударит тридцать, – взглядом, полным разочарования и досады. Нет, вы поглядите на него! Контракт у него жирный наклёвывается, нельзя упускать. А меня упустить не боишься?