Очень хочется поспорить, очень хочется сказать: «Это ты хватанул, братец», но язык не поворачивается. А «братец» не останавливается.
– Но если вы думаете, что удивительное закончилось, то вы глубоко заблуждаетесь, дорогие телезрители. Может быть, думаете, что этот несомненно яркий номер победил на конкурсе в Лицее? Нет, дорогие мои! – последнюю фразу лощёный почти выкрикивает, – Нет! На конкурсе нашлись и более феноменальные номера. Первое место занял совсем другой класс, 10ЮП-2, а не 9ИМ-1, который вы сейчас видели.
«Вот сволочь!», – изо всех сил директор сжимает подлокотники кресла, на которое пересел с дивана.
– И номер команды-победителя лицейского конкурса вы сможете увидеть через неделю на районном конкурсе юных талантов. Мы обязательно его покажем, следите за нашим вещанием, дорогие телезрители…
Директор изо всех сил напряг руки. В голове шумел мощный гул кровотока. Он этому на уроках физкультуры научился. Нет, не будучи сам школьником, а посещая уроки в Лицее. В рамках контроля учебного процесса.
– Если что-то вас сильно взволновало, организм выбрасывает в кровь адреналин. Гормон, резко повышающий ваши физические возможности. И он сгорает в результате физических нагрузок любого типа, – вещал лицеистам преподаватель физкультуры. – Это естественный предусмотренный природой механизм его утилизации. Если не дать себе в этот момент физической нагрузки, гормон действует на организм разрушительным образом. Может спровоцировать приступ сердечных и других болезней, если они есть. Если нет, то проложить им дорогу. Болезням, я имею в виду…
Век живи – век учись. Директор для верности начинает приседать, за чем его застаёт супруга Наталья, полная женщина с добрым лицом.
– Ты чего тут, Паша? Пойдём чаю попьём?
– Сейчас… – пыхтит директор, с трудом поднимаясь всего после двадцати приседаний.
7 декабря, пятница, время 16:05.
Москва, торговый ряд рядом с парком Сокольники.
– Удивляюсь терпению твоего Всеволода, – делюсь озабоченностью за охранника с Викой, – мы почти час фильтруем лавки, а он непробиваемо спокоен. Моё высочество в восхищении. Мой папа так не может.
– Мой тоже, – улыбается Ледяная.
Я копаюсь в ряду домашних женских халатов и пижамок. Гигиенический набор из зубочистки и прочего уже припасён, тапочки и лёгкий трикотажный костюмчик спортивного кроя тоже.
– А ты что, собираешься куда-то ехать? – не прошло и часа, как Ледяная догадывается спросить, чем я вообще занимаюсь. Какая стремительная сообразительность, хи-хи!
– Нет. Хочу заманить себе в гости Юльку. С ночёвкой, это всё для неё. Давно её не видела, пару недель точно. Хоть в выходные с ней пообщаюсь…
Ледяная надолго замолкает, а мне, наконец-то попадается то, что нужно. Тонкий мохер, длина примерно до колен, такой мягкий, что хочется лицом в него зарыться. Юльке точно понравится. Когда подходим к кассе, Ледяная размыкает уста.
– А меня не хочешь пригласить? – как-то с напряжением она спрашивает. Ревнует, что ли? От ненужных переживаний отмахиваюсь. Не буду я на них фиксироваться, тогда и она будет относиться легче.
– Ух, ты! – мне действительно нравится такая перспектива, – тебя родители отпустят? Было бы здорово.
И тут же омрачаюсь.
– Это что, для тебя тоже всё теперь закупать? – морщу лоб, – давай тогда сама себе всё подбирай.
– Хочу, чтоб ты мне выбрала, – вдруг капризничает Ледяная. Смотрим друг на друга и через короткую паузу заливаемся смехом.
Тот же день, время 21:35.
Квартира Молчановых.
Встаю из-за компьютера, осторожно, чтобы зубчики сбруи не проткнули кожу, потягиваюсь. Не забыть закрыть двери, а то свободно везде ходящий папочка застанет, и уж после можно скинуть блузу и с наслаждением расстегнуть стягивающий корсет. У-у-у-ф-ф! После трёх-четырёх часов мучений… хотя кого я обманываю? В последнее время почти не замечаю этой постоянной стяжки. Талию, пожалуй, хватит стягивать, а то до неприличия тонкой становится.
Накидываю рубашку, пренебрегая лифчиком, всё равно скоро спать ложиться. Настаёт время вечернего туалета. Красота может и не требовать жертв, но время и внимание уделять приходится. Вздыхаю. Вампиркам легче, глотнула живой крови вот и в тонусе. И кожа сама по себе мраморная безо всякого ухода.