– М-да, удивил ты меня, Пал Петрович, прямо потряс… – замминистра откладывает в сторону лист бумаги, – неужто тебя сделала обычная школьница?
Насмешливо смотрит на директора Лицея, тот морщится.
– С таким огромным педагогическим и жизненным опытом ты не можешь справиться с какой-то девчонкой? – в голосе не только насмешка. Гораздо опаснее подозрение в несостоятельности, слабости.
– Мой огромный педагогический опыт говорит, что это вовсе не девчонка, – парирует директор.
– А кто? В неё вселился потусторонний демон? – насмешка достигает уровня, на котором начинается презрение.
Замминистра откидывается на стуле, давая возможность официанту расставить блюда.
– Расцениваю твоё заявление, как дезертирство, дорогой мой, – ужё жёстче продолжает замминистра.
– Тебя жалоба их пугает? – продолжает он после ухода официанта. – Плюнь и разотри.
– Анатоль Степаныч, либо я сам увольняюсь, – директор заправил салфетку в ворот, – либо вам выкручивают руки, и вы увольняете меня собственными руками, как не справившегося с обязанностями.
– Да брось! – отмахивается собеседник. – Максимум, выговор схлопочешь. Даже не строгий.
– Анатоль Степаныч, а вы что, не видели? – догадывается директор. – Точно, не видели… эх, надо было вас предупредить.
– Что не видел?
Уже не волнуясь, давно всё пережито, директор спокойно рассказывает о двух телепередачах, где показали выступление математиков и юристов. И дали возможность всем телезрителям сравнить. Только сейчас замминистра делается серьёзным. Настолько, что прекращает есть и хватается за бокал вина.
– Раз вы не видели, то вам придётся поверить на слово, – продолжает директор, – у юристов хороший номер, ничего не скажу. Но у математиков он такой, что они бы и на районе первое место взяли бы. Уникальное и талантливое выступление, между нами говоря. И разница видна невооружённым глазом, понимаете?
Замминистра ещё заставляет директора описать номер «Куклы», хмыкая и мрачнея по мере рассказа.
– Так что мой протекционизм юристам ясно виден всем. Если бы они ещё профессионально танцами занимались, а учёбу еле тянули, был бы шанс отбиться. Но я узнавал, Конти бросила танцы после шестого класса, а Молчанова никогда не занималась ни танцами, ни балетом. Они не скрывают, что брали уроки, чтобы номер сделать, так это даже приветствовалось.
– Кто? Конти? – напрягается замминистра.
– Одна «кукла» – Конти, вторая – Молчанова, – информирует директор, гоняя остатки супа в тарелке.
– Что ж ты сразу не сказал?! – от возмущения замминистра откидывается на спинку стула.
– О чём? О том, что они у нас учатся? Так у вас есть список в министерстве. А кто и какой там номер на концерт делает… – директор пожимает плечами, – это мы только на «Осеннем балу» и видели. Когда уже всё решено было.
– Что? – директор прямо смотрит в глаза своему патрону, – вы бы дали задний ход, если бы узнали, что Конти участвует в концерте? Так вы фактически это знали.
– Нет, не дал бы. Наверное… – замминистра тяжело вздыхает.
– И дело вовсе не в Конти, – уточняет директор, – что вы так напряглись на неё? Молчанова, вот кто всю бучу затеяла. И даже не в ней дело, Анатолий Степаныч.
– А в ком? В слабом директоре, который своих учеников не контролирует? – ехидничает замминистра, принимаясь всё-таки за суп.
– Может, я и слабый директор, – Павел Петрович обгоняет патрона, принимаясь за салат, – но и не в директоре дело. Будь я административным гением, лучше не стало бы.
– Думаю, стало бы… – холодно бросает замминистра. «Ах, как удобно всё валить на подчинённых!», – думает директор, – «Сам грешен».
– Вы сами сказали о моём опыте. Так вот весь мой опыт говорит, что Молчанова это не школьница и не подросток. То есть, она и то и другое, но главное – в другом. Молчанова это Петрушка.
– Какая петрушка? – не понимает замминистра.
– Куклы такие есть, – невольно директор думает, насколько символично оказалось название номера математиков, – на руку надеваются, знаете?
Замминистра опять отставляет ложку, сужает глаза.
– Мы не видим настоящего артиста, мы даже голос его настоящий не узнаем, он же его меняет. Нам кажется, что это Молчанова действует, а на самом деле ей управляет кто-то взрослый и опытный. Некоторые вещи обычная школьница просто не может знать.
– Что такого она знает?
– Думаете, она сама придумала жалобу в министерство отправить? С припиской, что в случае непринятия мер, они обратятся в газеты? А как думаете, кто им даст возможность связаться с журналистами?